Между двумя группами гордо восседал тип в мантии официального судьи поединков. Его появлению я был рад. Он тоже притащил с собой вооруженную охрану, хотя и поменьше, чем у графа. Впрочем, это были крепкие одаренные ребята, и, как и графские мордовороты, они не стеснялись демонстрировать клинки и пистолеты.
Кроме основных действующих лиц, на удивление, набралось немало зевак. Какие-то случайные прохожие, непонятно как пронюхавшие о предстоящем событии, да торговцы, впаривающие еду и напитки прямо с тележек. Затесались сюда и два букмекера, появлению которых я обрадовался почти так же, как и самому судье.
Я собирался неплохо навариться на этой разборке, и букмекеры должны были мне в этом подсобить.
Собственно, к ним я и двинул первым делом. Оказалось, ставки были не в мою пользу: один давал три к одному, другой — четыре. Я поставил у каждого по максимуму, сколько они могли принять, и четко осознавал, что в итоге либо стану на несколько сотен червонцев богаче, либо отправлюсь к праотцам.
Только когда расписки букмекеров надежно осели в моем отощавшем кошельке, я подошел к Максиму. Тот дрожал и притопывал ногами, пытаясь согреться.
Я ощущал на себе кучу любопытных взглядов, но сам Максим не сразу меня признал. Когда же до него дошло, он как-то дернулся, и радость на его лице моментально сменилась отчаянием.
Я усмехнулся.
— Народу-то сколько набежало, — хмыкнул вместо приветствия. — Прямо ярмарка какая-то.
Он явно не был настроен на светские беседы.
— Зря ты пришел! — выпалил он. — Еще не поздно. Иди к судье, проси отменить все это!
Кажется, что-то похожее он лепетал и перед моей первой дуэлью с графским прихвостнем. Но я лишь покачал головой.
— Друг мой, ты же в курсе, я не могу так поступить. Вызов брошен, вызов принят. Я не собираюсь так просто разбрасываться своей честью.
— Честью? — фыркнул Максим. — На кой-черт тебе честь, если ты сдохнешь?
Похоже, юный аристократишка совершенно не верил в мои шансы на победу. И, судя по всему, искренне за меня переживал и не хотел моей преждевременной смерти. Но раз уж он задал вопрос, я собирался на него ответить.
— Честь это все, — отрезал я. — В моих жилах, как и в твоих, течет благородная кровь. И все, что я успел повидать в этом мире с тех пор, как меня похитили и требовали выкуп, убеждает меня: эту простую истину здесь не особо-то и чтут. А почему? Да потому что мы сами в этом виноваты. Само слово «благородный» превратилось в пустой звук. И кто, кроме нас, вернет ему былое значение?
Парень уставился на меня с полным непониманием.
— Благородство, — раздельно произнес я. — Это понятие зиждется на честности, чести и куче других положительных качеств. Но если мы, дворяне, сами не соответствуем этим высоким стандартам, какого черта нас должны считать благородными? — я снова мотнул головой. — Я не отступлю от законного вызова, какими бы хреновыми ни были мои шансы. Доходчиво объясняю?
Максим явно не хотел соглашаться, но в конце концов тяжело вздохнул и кивнул.
— Я понимаю, что ты идешь на верную смерть, — безжизненным голосом констатировал он.
Тут я не выдержал и рассмеялся.
— А помнишь, когда ты в прошлый раз пророчил мне скорую кончину? — спросил я. — И что, по-твоему, сейчас перед тобой стоит покойник и задает дурацкие вопросы?
Мой тон был спокойным, и, возможно, это немного привело его в чувство. Он кивнул, но его уверенность в моей неминуемой гибели никуда не делась.
— Ты не догоняешь. Глянь на них, — сказал он, кивнув на графскую свиту. Я проследил за его взглядом и насчитал не меньше дюжины рыл, пялившихся в мою сторону. — Вон тот амбал, в полном доспехе, с поднятым забралом. Знаешь, кто это?
Я порылся в остатках воспоминаний Владислава, но безрезультатно.
— Это Никодим Шипов. До недавнего времени он был у графа в опале.
Я уже смекнул, к чему клонит Максим. Я успел зыркнуть внутренним зрением и оценил, насколько силен этот тип.
— Дай-ка угадаю. Он из этих, с мощным и редким Даром. Громовержец, небось, какой-нибудь графский родственничек.
— В яблочко, — подтвердил Максим. — Граф жаждет твоей крови и, скорее всего, выставит Никодима своим поединщиком. И хотя он уже много лет не демонстрировал свою силу на публике, все знают, что он опасный боец. — Максим покачал головой. — Без понятия, как ты собираешься его одолеть.
Я не стал отвечать прямо. Вместо этого я небрежно бросил, будто рассуждая о погоде:
— Помнишь, когда я в прошлый раз участвовал в подобной заварушке? Помнишь, я советовал тебе поставить на меня?
Максим кивнул.
— Ну так вот, мой совет остается в силе. Сколько бы у тебя ни было монет, ставь все на меня.
К моему немалому удивлению, Максим умудрился выдавить из себя улыбку.
— Уже, — сказал он. — Но только ту сумму, с которой не жалко расстаться.
Я не удержался и громко расхохотался.
— Логично, — признал я. Возможно, я бы добавил что-то еще, но в этот момент все присутствующие услышали бой второго послеполуденного колокола. Я прислушался к далекой музыке, наслаждаясь чистотой звона, и как только последние отголоски растаяли в воздухе, судья громко прокашлялся.
