Итак, Качкар не девственный пик. Спортивный интерес[52] более чем наполовину утерян. Я видел его из Ризе25 и помню описания путешественников и привык считать его малодоступным, но это мираж крутого северного склона. Однако это не может повлечь за собой отказа от восхождения — ну что ж, будем первым европейцем, да и потом отдадим должное внимание другим задачам. Наскоро обдумав, я решаю захватить вещи так, чтобы на склонах массива можно было устроить высокий лагерь, если вырастут новые задачи или задурит погода, внушающая по-прежнему основательные опасения. Низким лагерем нам будет Меретет — когда бы мы ни вернулись в Харис-тавскую яйлу, 3 км оттуда до Меретета по скотопрогонной, удобной и ровной, по словам мухтара, дороге всегда можно будет взять, и незачем грузиться лишними вещами до яйлы. Ледоруба у меня с собой больше нет[53]. Абдулла удовольствуется превосходной горной пастушеской палкой со стальным наконечником. Завтра мы выступим в 3 часа. Мехмет и Абдулла согласны после споров, что это рано. На этот раз я не позволю им особенно проявить свой нрав — выйдем-то мы до света. Всё улажено и уложено. Присутствующие все встают и, прощаясь, желая успеха, уходят. Мехмет ночует со мной. Абдулла и мухтар задерживаются на минуту. Прежде чем проститься и с ними, я задаю ещё один, столь важный для меня вопрос: нет ли на Качкаре льда, — и описательно пытаюсь объяснить, что мне нужно. Абдулла утверждает, что есть и что мы пройдём мимо такого льда, хотя теперь он и засыпан снегом. Есть лёд и в ущелье Шайтанун-дере. Мухтар добавляет, что лёд есть и на северном склоне под Качкаром в верховьях Каврун-дереси. Ледник покрыт широкими трещинами, и раз некий охотник, возвращаясь с охоты на туров, провалился в такую трещину и погиб. Мехмет, вмешиваясь в разговор, указывает, что лёд такой есть и под Алты-Пармаком, и даёт такое определение: «Это старый, нетающий снег, в котором водятся большие белые черви с чёрной головкой»26. Я не засмеялся на это указание, потому что я уже раз смеялся. В 1915 году […]27 августа я в обществе моего отца М. А. Зданевича28 и Г. Хана Хойского29 взял Клухорский перевал на Западном Кавказе (28 […] м) и, перебравшись на южный склон, на тропе против Клычского ледника (см. Рикли и Подозерского) встретили мы двоих монахов Новоафонского монастыря (близ Новороссийска), пробиравшихся из Сухума на северный склон в ущелье Теберды в Сентинский женский монастырь. Они плели неслыханные небылицы, уверяли, что из ущелья Клыча через Эльбрус до Кисловодска, откуда мы шли, можно дойти в 5 дней, наконец, заявили: «Знаете, почему лёд такой голубой? Оттого, что в нём водятся большие белые черви с чёрными головками». Отец-настоятель говорил, что если съесть такого червя половину — прочистит желудок, а если всего — умрёшь. Тогда я смеялся. И в ту же осень старик-инженер, работавший на Клухорском перевале, сообщил мне в Тифлисе, что на Клухорском перевале несколько лет назад он видел белых червей с чёрными головками (в рассказ монаха я его не посвящал). И услышав теперь в Меретете, в Турции, те же уверения, я уже мог только пожать плечами. Абдулла присоединился тотчас к заявлению Мехмета: он знаком с этими червями, населяющими ледники летом. Сейчас их найти уже нельзя, так как лёд закрыт свежим снегом. Но мухтар настроен скептически: вероятно[54], это полоски, образующиеся на старом снегу от подтаивания, делающие снег рябым, дают повод говорить о червях, в существование которых он не верит. Но Мехмет настаивает на своём — и вперёд он не называет горного льда иначе как «червивым снегом».
Вид с Чёрного моря на Ризе и Лазистанский хребет. 1916
Вид на горы со склона Клухорского перевала. 1898. Фото М. фон Деши
Эрзерум. 1915. Фото И. Зданевича
