Эсэкни[148] людоеда Солкондор вновь обнаружила через один переход. Он пробирался по ветровалу впотьмах, там и здесь на сучках висели клочки из его одежды. Под выворотнем он оставил следы — не увидел, что ступает на землю. Шаг его был не широк, носки запинались от усталости. Он сильно промок, это охотница определила по волочившимся полам одежды и неровным отпечаткам сар[149]. Не таежник, в путь он надел обувь из плохо продымленной ровдуги, пропускающей сырость. Он по-прежнему мял тропу строго на полдень, придерживаясь прорезанных ручьями распадков. Однако все ручьи текут в реку, все распадки собираются в долину. Скоро он подойдет к большой воде, через которую не переправишься, если не свяжешь тэм[150].
Утром Солкондор позволяла себе хирукэн[151]. Дерево для стоянки она выбирала так, чтобы вокруг хорошо просматривалось. Вечером, когда в темноте огонь далеко виден, она пила холодную воду. При утреннем свете наскоро кипятила чай и тотчас уходила. Однако на этот раз она задержалась. Неистово кричала онэлгэп[152] в чаще, откуда тянулся ее след. А всякому таежнику ясно: онэлгэп спешит разнести весть об увиденном, новом. Осторожно ступали олочи Солкондор, чутко слушали уши, зорко всматривались глаза в прогалы между кустов и деревьев. И все же ее увидели раньше. Из-за поваленного ствола донеслось слабое повизгивание. Олкэпу! Он приполз за своей хозяйкой. Но как же ему удалось преодолеть ручей? Перелезть через ветровал? Бедный Олкэпу, целый день и еще ночь его вел знакомый запах, а когда осталось совсем немного, силы оставили его.
Первым делом Солкондор осмотрела брюхо собаки.
— Татат! — не сдержалась она.
Крепкая жила сдерживала края раны. Однако шов набух, из него сочился гной. Видимо, Олкэпу напился воды по дороге, к тому же в щель набилась земля… Поскуливая, умными глазами следил пес за движениями хозяйки. Она одной рукой гладила его, другой медленно доставала нож. Олкэпу забился, почуя страшное. Не дав ему завыть, таежница коротким толчком вонзила клинок в затылок. Ей нельзя задерживаться. Она должна идти вперед, осталось уже немного. Микулайкан, лучший в срединной земле человек, сердце помнит тебя и выговаривает твое имя.
Днем небо набрякло мороком и прижалось к окрестным сопкам. Их вершины побелели, а вскоре снежная крупка посыпалась на тайгу. Мокрая одежда сейчас вытягивает из человека последнее тепло, а вместе с ним и силы. Солкондор мягко шагала вниз к долине и размышляла: людоеду нужно перейти на другой берег реки, чтобы там, в безопасности, напиться у огня чаю и высушиться. Иначе он пропадет — через немного времени промокшая меховщина застынет коркой. Знает он это?
Издалека донесся звук выстрела. Слабого сдвоенного выстрела, однако этого было достаточно охотнице, чтобы верно определить: людоед пошел вверх по руслу реки. Он ищет узкое место для переправы. Но зачем стрелять, выдавать себя? Может быть, убил человека, чтобы забрать у него моми[153]? Таежные люди доверчивы, подходят близко, людоеду хватило бы одного патрона. Нет, наверное, в зверя стрелял.
