– На перчатке, которую уронил Граф, была монограмма: «В. Г. П.» Я почти уверен, что «П.» означает «Пелл». Пеллы – не просто семья; это богатая и могущественная династия с многовековой историей, и, к несчастью, их именем с радостью, пусть и без разрешения, пользуется дюжина аристократов помельче. Купальни, по существу, колония Пеллов, хотя в знатных кругах об этом говорят как о братских узах между домами. Комиссар – тот, кого они поставили следить за порядком: он пользуется их гербом, золотой астролябией, собирает таможенные сборы под их эгидой и отсылает кучи золота вверх, в их кольцевой удел. Если этот Граф и впрямь из Пеллов – а он был для этого достаточно высокомерным, – он увезет Марию туда, в Пеллу.
Юнга на пароме трижды позвонил в колокол, и женщины начали подниматься на борт по коварному, подскакивающему трапу.
– Томас, мне жаль, что я не смог довериться тебе с самого начала. Я думал, тебя подослал Граф. Я не сомневался, что ты шпион, который пытается меня спровоцировать. Знаю, моя проверка вышла жестокой. Прости.
Их обдало порывом прохладного ветра, когда струя более высокого воздуха ринулась вниз вдоль башни, и от шума они ненадолго потеряли возможность говорить. Сенлин положил руку на плечо Огьера, ощущая кривые кости горбуна. Ветер ненадолго очистил его разум от вопросов и обвинений, и, когда шум утих, Сенлин сказал:
– Спасибо, что помог Марии. Мне кажется, ты был не прав, говоря, что в башне дружба под запретом.
Огьер просиял от благодарности:
– О да, мы вовремя стали друзьями – чтобы больше никогда не увидеться. – Он развернул Сенлина, взяв его за плечи, и осторожно повел к таможенной будке. – Я положил в портфель подарок, – проговорил художник на ухо директору школы. – Новый Вавилон полон злодеев. Не забывай о моем ключе. Он стреляет жалкой дробинкой, и точность прицела плоховата, но однажды этого может хватить, чтобы спасти жизнь. Боюсь, он тебе понадобится.
– А как же ты? Что, если Паунд заподозрит… – начал Сенлин, но Огьер быстро его перебил:
– Как бы ему ни хотелось, Комиссар меня не тронет. В деле замешаны более важные силы, и, к счастью для меня, я нужен им живым.
– Я не понимаю, – сказал Сенлин.
– А времени на объяснения не осталось. Счастливого пути, друг мой.
Том II в серии «Популярных путеводителей» описывает многочисленные чудеса Нового Вавилона: Гнездо молнии, часовни крома, популяции экзотических мотыльков и летучих мышей, а также историю о том, как этот кольцевой удел заработал щекотливое прозвище Спальня. Сегодня же спрашивайте книгу в местных книжных магазинах!
Под Сенлином покачивалась палуба. Облака сонно ползли над далекими горами, похожие на отару овец без пастуха. Может, на самом деле качался мир, а корабль застыл в неподвижности? Было трудно сказать наверняка. Он чувствовал подъем по нарастающему давлению на барабанные перепонки, но в остальном полет оказался вовсе не таким мучительным, как ожидалось. Все происходило довольно безмятежно. Сенлин однажды прочитал, что безмятежность – симптом шокового состояния. Ему пришло в голову, что он очень спокойно воспринял новость о том, что Марию похитил иностранный аристократ. Слишком спокойно. Может, он еще в это не поверил – или ожидал гораздо худшей участи для нее. Она, по крайней мере, жива. Как бы там ни было, на данный момент ему было все равно, откуда пришло чувство покоя и долго ли оно продлится. Мир плыл вокруг него, как детская – вокруг колыбели.
Корабль построили из самых легких материалов: сосны, тросов и ивовых прутьев. Перила под его локтем и скамья, на которой он сидел, сделаны из бамбука. Все скрипело, словно старые дверные петли, и стрекотало, как орава сверчков. Ветер продувал судно насквозь. Сенлин сидел в кормовой части вместе с двадцатью молодыми женщинами. Из-за высокого роста и относительно свежей одежды он выделялся, как цапля среди чаек. Их платья и саронги были в пятнах и прорехах. Их волосы взлохматились, и ветер лишь сильнее портил прически, бросая пряди на лицо. Каждая – измученная, со взглядом лани, которую преследовали, пока она не рухнула без сил. Лица пестрели синяками, болячками и пятнами грязи. Одна женщина с всклокоченными светлыми волосами уставилась на него, прищурившись, вынуждая прервать наблюдения. Она показалась Сенлину смутно знакомой, но не в значительной степени. Наверное, у нее было заурядное лицо, а ее саму заинтересовало: что мужчина делает на пароме, зарезервированном для женщин? Сморщив нос, показывая, что он ее не впечатлил, она резко отвернулась.
