– Не знаю, – нехотя отвечает разведчик, – ребята говорили, что это всё из-за локатора, сильного электромагнитного излучения, наводки и прочая лабуда, которая на мозги действует. Только я по себе знаю, если не спать и караулить там ночью, то всякая чертовщина видится. Как в страшном кино. Там пруды рядом, так вот, если в тёмную ночь в окно из «стекляшки» выглянуть, ну… пункта пропуска, – уточняет Хлыщ, видя недоумённые взгляды чистильщиков, – то кажется, что из них лезет какая-то чёрная жижа, а ещё серые тени и звуки странные.
– Хлыщ! – не выдерживает Винт. – Запарил уже со своими байками из склепа! Ты ещё про спрятанных в шкафах скелетах расскажи или подвалах, где мертвецы на цепях висят.
Чистильщики тихо ржут.
– Для кого байки, а для кого – мокрые штаны, – цедит разведчик, – дойдём проверим. Вопросы есть?
– Где может стоять техника? – спрашивает Винт.
– В самой части должны быть «козлы», но, что посерьёзнее, на складах, законсервировано скорее всего, поэтому техника относительно чистая, – Хлыщ указывает палкой на второй квадрат. А, забыл, – разведчик чертит ещё один крест, на линии между частью и пятой площадкой, – здесь ЦРП находится, приметное место, не перепутаем, три многоэтажных прямоугольных здания, есть, чем поживиться.
– А проще нельзя сказать? – злится Винт.
– Центр радиоперехвата, – добавляет Хлыщ, – что тут непонятного? Часть-то непростая, радиоразведка, это вам не дерьмо лопатой кидать.
– Ты про оружие, машины рассказывай! – не выдерживает Седой. – Заливает как духам на казарме.
– По оружию стандартный набор – автоматы, пулемёты на 7.62 и крупнокалиберные, гранаты, патроны, взрывчатка, – продолжает Хлыщ, – ничего такого особенного или тяжелого, это же не спецназ. По крайней мере когда я служил. По технике интереснее. Были «шишиги», комплексы пассивной локации на базе грузовиков, «Уралы», «КамАЗы» с кунгами, пара мотолыг, даже «восьмидесятки» для охраны периметра и групп быстрого реагирования.
– БТР? – переспрашивает Винт. – Много?
– Нам с прибытком хватит. Главное, чтобы завелись, и горючки хоть залейся. Это, не считая всяких ништяков. Взрывчатки, инструментов, электрического оборудования, обмундирования, постельного белья, медикаментов. Если сможем зайти и выйти, Убежищу на многие годы хватит.
Разведчик окидывает взглядом чистильщиков, натыкаясь на колкие оценивающие взгляды.
«Интересно, – думает Сухов, – а группе Фирса то же самое рассказывали? Дельная замануха. Главное, чтобы в следующий раз это другому отряду не говорили».
Нарастающая нервозность буквально витает в воздухе. Передаётся, как заразная болезнь, чистильщикам. Бойцы тяжело дышат. Обмениваются взглядами, словно пытаясь мысленно сказать друг другу стоит ли всё это жизни. Но приказ есть приказ, да и азарт – нарастающее чувство скорого прибытка, как у кладоискателей, затуманивает разум.
– Короче, – Винт начинает терять терпение, – ты по сути говори. Как зайти, выйти, проходы, особенности.
Хлыщ кивает.
– Если, зайдя в часть, пройти мимо зданий и повернуть направо, то попадём на плац. Не перепутаете, за площадкой стоит стела с надписью «1941–1945 Никто не забыт и ничто не забыто». Чуть дальше и левее приметное здание в виде буквы П. Это казармы. Если всё время идти прямо по дороге от памятника, то выходим на склады. Там не очень далеко, но это, если в обычной обстановке, а сейчас не знаю за сколько дойдём, а до локатора ещё дальше.
– Слышь, – встревает внимательно слушавший разведчика Митяй, – если ты говоришь, что все ништяки на складах, на кой ляд нам к твоему локатору переть? Чего там смотреть? Провода на медь резать? – Митяй тихо ржет.
– А затем, – Хлыщ испепеляет взглядом парня, – что локатор по-особому охраняли. Важный объект. Там в здании, в караулке, оружия много, по периметру точки вышки с пулемётами стоят, склады тоже есть, а на въезде, перед бетонными блоками, БТР обычно стоял. Понял теперь, умник?!
Митяй сопит, пытается что-то ответить, но решает промолчать.
– Так, понятно, что дело тёмное, – Винт вертит головой по сторонам, – работаем, ребя. Седой, – окликает командир пулемётчика, – ты с выродком заходишь в часть первый. У тебя же стальной тросик был? – Седой кивает. – Тогда действуем так. Все вместе доходим до КПП. Тень, мы тебя подсаживаем на крышу. Лезешь, осматриваешь, на сколько сможешь, территорию. Мы тебя прикрываем. Если чисто, сидишь там и прикрываешь Седого, пока он запускает на привязи как живца урода. Седой, сколько троса у тебя?
– Метров пятьдесят «двушки», – отвечает пулемётчик, – мы так до вечера провозимся, пока этот, – чистильщик кивает на выродка, – там ползать будет.
– А мы его ускорим, – смеётся Винт, – «турбо» дадим. Будет носиться как ошпаренный.
– Главное, чтобы не сбёг куда не надо, – харкает Седой, – а то я его искать не буду, очередью дам и всё, понимаешь меня? – пулемётчик смотрит в глаза урода.
Выродок часто кивает, пытается изобразить улыбку, хотя в глазах стоит страх.
– Сухов! – неожиданно рявкает Винт. – Ты вроде как с этой тварью закорешился, пока мы сюда топали. Объясни ему в двух словах, что от него хотят.
