В последующие дни Арина много об этом думала; ей хотелось продолжить об этом говорить. Она позвала Машу в гости. Та пришла с бутылкой вина, что Арину немного удивило, но вдумываться она не стала; да это и не имело значения, поскольку выпили они совсем немного. Зато много говорили. Арина поражалась тому, как во многом Маша была с ней согласна и как много общего у них было во взглядах на мир и в личном опыте, несмотря на все различия с точки зрения той среды, к которой они когда-то принадлежали. Потом начали целоваться. Поначалу было немного странным ласкать тело, столь похожее на ее собственное, но к этому чувству Арина быстро привыкла. А Маша не торопила события, позволяя ей делать шаг за шагом вперед, так, как ей этого хотелось, и делала следующий шаг сама только тогда, когда Арина терялась. После одиночества столь долгого это заботливое внимание Арину очень тронуло, и она снова подумала про бессловесное женское взаимопонимание и взаимную солидарность. Но главное было в другом. Ничего похожего на тот паралич отвращения, который она испытала в начале сексуальных отношений с Гришей, она совершенно не ощущала. То, что она ощутила на следующее утро, было скорее чувством вины. Она понимала, что Маша теперь является ее девушкой, и не очень понимала, что с этим делать. Это не входило в ее планы; и пока Маша еще продолжала спать, Арина лежала в удивлении и растерянности. Но и в этом смысле Маша быстро ее успокоила.
– Ты опытнее меня, – пересиливая себя, сказала Арина. – Как мне теперь следует себя вести?
– Точно так же, – удивленно ответила Маша. – А как по-твоему?
– Но мы же теперь… – Арина сделала вторую попытку, все еще немного пряча глаза.
– Прекрати.
Они встали, вымылись, оделись, привели себя в порядок, позавтракали. И когда собирались вставать из-за завтрака и идти на работу, Арина задала вопрос, который уже некоторое время ее занимал.
– Скажи, – спросила она, – это значит, что я лесбиянка?
– Почему? – ответила Маша, чуть поморщившись.
Арина растерялась окончательно.
– Но мы же…
– Ты же сама говорила о сходстве, – ответила Маша чуть нетерпеливо. – Благодаря сходству всех женщин тянет друг к другу, хоть и в разной степени. Так что некоторое лесбийское начало есть во всех. Ты же спала с мужиками?
Арина кивнула.
– Так и не морочь себе этим голову. Пошли. Лесбиянка, не лесбиянка. Что за терминология. Ты же умный интеллигентный человек. Разница между лесбиянкой и нелесбиянкой в половине бутылки пива.
Обедать вместе они стали значительно реже, но зато Маша познакомила Арину с компанией подруг. Так получилось, что через пару недель Арина переспала еще с одной девушкой из этой компании. Она решила, что нельзя лгать и изворачиваться, как мужчины, и виновато рассказала об этом Маше.
– Прости, – сказала она, – я очень большая дрянь.
– Почему? У нас в компании все со всеми спали.
– Вы передаете друг друга по кругу? – изумленно спросила Арина.
– Я тебя познакомила со всей нашей компанией, – резко и неприязненно ответила Маша. – Тут полтора десятка человек тебе на выбор. Можешь трахать кого угодно. А ты вместо благодарности устраиваешь мне разносы и проповеди?
После этого разговора совместные обеды прекратились окончательно, но таких отношений Арине и не хотелось. Тем не менее в лесбийские клубы она продолжала ходить; ей нравилась атмосфера женской любви. Но уходила оттуда всегда одна. Полученный урок она запомнила. В одном из таких клубов она познакомилась с Соней. На этот раз она держала все под контролем, не позволила ситуации развиваться хаотично и не пустила на самотек. Но Соня была действительно своя. Понимала намеки и полунамеки, остро чувствовала женское тело; знала о нем такие мелочи, которые никогда не смог бы понять или запомнить мужчина. Она внимательно выслушивала Аринины мысли о том, что женщины могли бы создать лучший мир, чем тот, который их окружал, о женской солидарности, о преодолении жестокости. Если она соглашалась, то не быстро и не слепо; иногда спорила, и в ее возражениях была искренность. Неприязни к мужчинам как таковым в ней не было совершенно, хоть она и была к ним равнодушна. Для нее они существовали где-то на заднем плане, на работе, в фильмах, в политике. Под ее влиянием смягчилась и Арина. Они начали встречаться, вместе всюду бывать. Книг Соня не читала, но при такой степени близости это и не имело значения. В один из вечеров, когда Соня уехала к родителям, вместо облегчения, которое она обычно испытывала, снова обретая полную власть над своим личным пространством, Арина ощутила одиночество. В этот вечер она поняла, что Соня ей не просто нравится – она ее любит.