– Зачем?
– Аренька, – сказала Поля, – мы возвращаемся к обсуждению сексуальных отношений с моим мозгом?
– Даже не думай. Не собираюсь. Тем более что где и когда мы, по-твоему, могли бы встретиться?
– Понятия не имею. Но могу спросить. Поверь мне, у него на тебя тоже немаленькая бочка.
Поля и спросила. Впервые за все это время Митя на нее рассердился.
– Не лезь в наши отношения, – сказал он.
– Почему? – спросила Поля.
– Поезд ушел. Я бросил всю свою жизнь и прилетел ради нее. Уже хорошо от нее же зная, что пряничные горы меня здесь не ждут. А она не захотела со мной даже увидеться. Решила разыграть сцену у фонтана. Так пусть и продолжает.
– Она была обижена.
– И что? Даже ни разу не поинтересовалась, как я, что вообще делаю.
– Она постоянно о тебе спрашивает, – соврала Поля. Она снова не чувствовала угрызений совести, потому что была уверена, что Арина действительно бы спрашивала, если бы не поганый ленинградский характер.
– Правда?
Поля кивнула.
– И что, она хочет встретиться?
Поля кивнула снова. Митя задумался.
– Ладно, – ответил он, – давай попробуем. Под твою ответственность.
Встретиться договорились в кафе. Обычно в кафе Митя не ходил. Во-первых, на кафе у него не было денег. Во-вторых, денег на кафе не было почти ни у кого из его знакомых, так что и встречаться ему там было практически не с кем. Они с Полей сели в нише у окна. Осколки солнца отражались на оконных стеклах, крышке стола, кофейных чашках. За спиной чуть слышным фоном шумели разговоры других посетителей. Арина пришла с небольшим опозданием. Отодвинула стул, села, почти беззвучно придвинув его назад, выпрямилась; официантка принесла меню. «Все еще играет в юную леди, – с легким раздражением подумал Митя. – Только поезд давно ушел».
– Ну и зачем ты хотел меня видеть? – равнодушно спросила она Митю, еще не успев ничего заказать, продолжая изучать меню.
Митя почти сразу же все понял и краем глаза взглянул на Полю, чувствуя, как его сердце наполняется неожиданной благодарностью.
– Просто хотел увидеть, – ответил он. – Посмотреть, как ты.
Арина подняла взгляд от меню и посмотрела ему прямо в глаза. Она смотрела прямо, холодно, изучающе; это длилось, наверное, пару минут.
– Митенька, – вдруг сказала она, – я так по тебе соскучилась. Мне так, так тебя не хватало.
Она быстро отложила меню, потом как-то второпях, неуклюже положила голову на руки и зарыдала, приподнимая голову и пытаясь вытирать слезы ладонями. Официантка деликатно отошла в сторону.
– Мы еще доедем до бухты Тикси, – добавила она и заплакала снова, уже даже не пытаясь прикрывать лицо.
В принципе, Арине, конечно же, не следовало с ней спать. Вообще-то теория гласила, что трахать подруг – лучший способ испортить с ними отношения. Скорее так уж получилось, практически случайно. Сони не было в Иерусалиме, а Арине стало неожиданно скучно. Вместе с Леной слушали музыку, у них были похожие вкусы, болтали, пили, но не напивались, а потом, как-то даже не очень об этом подумав, перешли к сексу. Не то чтобы изначально Арина этот вариант совсем исключала или была так уж принципиально против; договариваясь на поздние посиделки вдвоем дома, такое развитие событий исключить было невозможно. Тем не менее специально она к нему не готовилась; разговоры и события в соответствующее русло не направляла; и, даже начав целоваться, не была уверена в том, что не предпочла бы, чтобы все ограничилось обжиманиями. Но так уж получилось, что не ограничилось. А вот на следующий день скандал с Соней получился грандиозный.
Соня кричала, обзывала ее всевозможными не очень лестными словами и вообще как-то потеряла над собой контроль. «Значит, трахать все, что шевелится, – это теперь твоя новая норма?» – кричала она. Арина попыталась возражать, попыталась сказать, что ничего такого Соне не обещала, попыталась напомнить Соне ее собственные, Сонины, обстоятельства; но все оказалось тщетным. Ее подруга ничего не слышала, и было понятно, что до того, как она начнет что бы то ни было воспринимать, ей надо выкричаться. Арина замолчала и предоставила ей эту возможность. И все же сама мысль о том, что, вырвавшись из клетки гетеросексуальности, она неожиданно попала в еще более унизительную ловушку моногамии, которая была душной, утомительной и какой-то безнадежной. «На что мы тратим свое время», – подавленно подумала тогда Арина.
Еще через пару дней, когда скандал уже выдохся, хотя Соня все еще разговаривала с ней сквозь зубы, Арине приснились огромные обтесанные камни белой пустыни и высокие языки страшного пламени над стенами. На следующее утро она позвонила Мите.
– Слушай, – сказала она, – ты когда в последний раз думал о том, на что мы тратим свое время? Вообще – на что мы тратим свою жизнь?
– Вы что, опять поругались? – ответил он.
– Ну типа того.
– Мы не хиппи, мы не панки…
– Заткнись.
Митя послушно заткнулся. Даже немного помолчал.
– Не тяни резину, – сказал он через некоторое время.
– Вообще-то у нас с тобой в жизни были цели. Или мы так думали.
– Надеюсь, что они все еще есть.