Воскрешение: Роман полностью

– А чем мы занимаемся? – ответила Арина. – Что мы, по-твоему, делаем?

– И что же тебе по этому поводу сказала твоя подруга?

– Что я трахаю все, что шевелится.

– А, – ответил Митя неопределенно. – И давно?

– Что давно?

– Трахаешь.

– Не трахаю. И вообще, что это за разговор. Тошнит.

– Тогда в чем же дело?

– Ты помнишь легенду? – начала Арина.

Митя насторожился.

– Ну? – спросил он.

– Ты помнишь, что Сфера стойкости открывается от старой крепости?

– Мы уже это пробовали. Точнее, я.

– Это был Монфор, – сказала Арина. – Выбор глупее было сложно себе представить.

– Согласен. Но я тогда вообще ничего не понимал. Мне посоветовали, я и поехал. Только здесь на каждом холме по крепости. Или руины.

– Крепость должна быть еврейской. Сказано «наша».

– Исключает тысячи две крепостей. Сотен пять остается, – ответил Митя. – Ты нам чрезвычайно помогла.

– «Была древней на переломе времени». Я правильно цитирую?

– Мы с тобой уже ломали над этим голову.

– Была древней при наступлении новой эры. Текст еврейский, но европейский. Не мог же автор сказать: «В год Рождества Христова».

– Неочевидно. Может значить все, что угодно.

– Или в год разрушения Второго Храма. По времени разница небольшая.

– Допустим.

– «Где последняя из законных царей выбрала Сферу стойкости».

– Аря, – ответил Митя, – я устал. В который раз. Проходили. Кроме Иезавели и Саломеи не было других цариц. И ничего они не выбирали. Да и вообще эти две тетки не героини нашего романа.

– «Выбрала Сферу стойкости против злодея и узурпатора». Кто у нас узурпатор?

– Это не еврейская точка зрения.

– Это еврейская точка зрения, – возразила Арина. – Ирод – узурпатор. А она «последняя из законных царей». Но она никогда не правила. И она приснилась мне сегодня ночью.

Митя замолчал.

– Гиркания, – ошарашенно выговорил он.

– «Там, откуда не видно море без ворот», – по памяти и нараспев прочитала Арина.

Это было мгновением, которое, как им давно уже казалось, не могло наступить. Они договорились выйти на следующее утро.

– Позовем Полю, – сказал Митя.

– Зачем? Она опять придет обдолбанной.

– Это же и ее сфера, – твердо ответил Митя. – Ты забыла, что она наша сестра?

Он позвонил Поле. К тому времени у нее уже была своя комната.

– Ляг сегодня пораньше, – сказал он без предисловий.

– С чего бы это? У нас сегодня ранний тихий час?

– Тебе завтра в пять подниматься. В шесть выходим.

– В пять вечера? – спросила Поля. – Это и так мое обычное время. Мог бы не сообщать мне об этом столь торжественно.

Митя подумал, что слишком давно и слишком хорошо ее знает; и ему не хотелось тратить на это время.

– Мне кажется, мы с Арей решили загадку места, – прервал он ее. – Это крепость Гиркания в Иудейской пустыне. Она была последним оплотом принцессы Елизаветы, дочери убитого царя Аристобула и сестры последнего царя, Матвея Антигона Второго. Первого, заметь, не было. А вот сестер как раз было две; принцессы Елизавета и Александра. Но младшая, Александра, вышла замуж за Птолемея и уехала жить в Халкиду. Флавий пишет, что в Халкиде Птолемей заботился и о ее братьях.

– А Елизавета? – заинтересованно спросила Поля, и Митя с удивлением понял, что не слышит в ее голосе обычной легкой насмешки.

– Елизавета осталась. Она возглавила восстание против Ирода, после того как он захватил власть в Иудее с помощью римских войск и устроил резню. Судя по карте, из Гиркании не видно Мертвого моря.

– И что стало с этой Антигоной? – продолжила Поля, на этот раз гораздо более привычным голосом, но Мите почему-то показалось, что это потребовало от нее определенных усилий.

– Сама ты Антигона. Покончила с собой. В конце осады бросилась вниз с башни в Гиркании. Чтобы не сдаваться в плен Ироду. Она была последней из династии Маккавеев. А Ирод отстроил Гирканию заново и превратил ее в тюрьму для личных врагов и политических оппонентов.

На несколько секунд Поля замолчала.

– Ну и дура, – чуть разочарованно сказала она. – Я бы, наверное, на ее месте что-нибудь придумала. Выход всегда есть. Ладно. Убедил. Пойдем. Но если завтра сотру ноги, будешь мне приносить завтрак в койку.

– Да пошла ты, – ответил Митя и повесил трубку.