– Ты в своей Индии все-таки отстал от нашей жизни, – сказал он. – У нас все быстро меняется. Никаких бандитов больше нет. А те, кого ты называешь бандитами, либо давно друг друга убили, либо стали вполне интеллигентными людьми и работают в охранных фирмах. Игорь был прав, – добавил он. – Мы все-таки работаем. Изо дня в день. А вода, как мы знаем, и камень точит. Даже дефолт принес экономике большую пользу.
Вспомнив разоренные улицы и бесчисленных нищих, Митя почувствовал себя так, как будто разговаривал с инопланетянином.
– А как вы, Евгений Ильич? – спросил он. – Кроме работы.
– Мы сейчас поедем домой. Познакомлю тебя с женой и сыновьями.
«Так я же…» – начал мысленно отвечать Митя, но на самом деле ничего не сказал, а просто чуть дольше задержал взгляд. Но именно в этот момент своими навсегда отточенными ливанскими кустарниками чувствами Митя ощутил, что имеет дело с виртуозом многолетних экономических, политических, а возможно, и уголовных интриг. В первую очередь именно потому, что Евгений Ильич никак не отреагировал на его взгляд, Митя понял, что тот не только этот взгляд заметил, но и ждал его с самого начала, заранее примеривался к нему, наблюдал за ним.
– В каком-то смысле я как Иов, – добавил Евгений Ильич. – После Полиной смерти думал, что уже не оправлюсь. А Бог забрал, но и дал еще больше. Вместо одного ребенка – двух. Вместо непутевой дочери – двух сыновей. Это ли не чудо. И новую жену дал. Иначе как бы без нее все остальные чудеса. Поехали знакомиться.
Они вернулись в машину. Ехали довольно долго, по Митиным ощущениям – куда-то на юго-запад. «А как же тетя Лена? – думал он. – И почему мне никто ничего об этом не рассказал? Как же я сам ни о чем не спрашивал?»
Евгению Ильичу принадлежал огромный трехэтажный дом на совсем уж необъятном участке за крепостным забором. Пока они шли по дорожке через лужайку, Митя попытался предположить, сколько в доме комнат, но быстро понял, что даже приблизительно не может себе это представить. «Зачем им столько?» – как-то ненамеренно и неотчетливо подумал он.
Они вошли в дом. Навстречу вышла новая жена Евгения Ильича; она была явно предупреждена и их ждала.
– Оля, – сказал Евгений Ильич, – моя жена. Митя. Сын Андрея, из Израиля. Я тебе про него много рассказывал.
Оля улыбнулась, манерно протянула руку; холеное лицо, почти незаметный макияж, короткая юбка, хоть и в меру. Она была младше Мити; но он не удивился, чего-то подобного и ожидал. А еще – в ней было то мгновенно узнаваемое, что невозможно стереть никакими деньгами, перевоспитанием, роскошной одеждой или умелым макияжем. «Ничего в нашем поколении он не понимает, – неожиданно злорадно подумал Митя. – Несмотря на все свои миллионы. Обычная пэтэушница. Пила водку в гаражах и играла в ромашку в общагах». Митя выдохнул легче, как будто в каком-то туманном, но все же очень отчетливом смысле Полина память была отомщена; но потом почти сразу устыдился и своих мыслей, и своего облегчения. «Даже если она и выросла на пролетарской окраине, кого я должен презирать за эти мысли?» И все-таки, подумал он, дело не в том, где она выросла, а в том, кем она была и кем всегда будет. «Они никогда не смогут нас заменить, – подумал он. – Даже если украдут и продадут еще пол-России». Неожиданно для себя он почувствовал, что Поля снова с ним. Тем временем Евгений Ильич привел двух мальчиков, трех и четырех лет. Митя попытался ощутить неприязнь и к ним, но не смог. Поговорил с ними, даже начал играть.
Неожиданно в гостиную вышла бабушка Аня. Он так давно ее не видел.
– Митенька, – закричала она, – как я рада тебя видеть! Женечка сказал, что тебя привезет, так я уже несколько часов просто сама не своя от радости.
Митя ее обнял.
– Как твои дела? – спросила бабушка.
– Вроде нормально, – ответил Митя.
– Ну и отлично. Ты останешься у нас попить чай?
– Конечно. А как ты? Как ты себя чувствуешь?
– Ты же видишь, какие у нас чудесные оболтусы. На старости лет такие прекрасные внуки. Твои племянники. И Оленька замечательная.
– Действительно чудесные.
– Как Аря? Все еще в своем Израиле?
Митя кивнул.
– Скажи ей, пусть как-нибудь заезжает. И с племянниками своими наконец познакомится. А то что-то вы оба совсем от рук отбились.
– Обязательно передам.
– Женечка сказал, что ты не голоден. Но хотя бы сладкого тебе принести?
– Как обычно, – ответил он, попытавшись улыбнуться.
Бабушка Аня ненадолго вышла и принесла тарелку с разноцветными пирожными; поставила ее прямо перед Митей.
– На здоровье, – сказала она. – А я пока вернусь к внукам. За ними глаз да глаз. Да ты и сам видишь. А моложе я не становлюсь.
Бабушка, Оля и дети ушли на лужайку, а Митя подумал о том, что ему горько так, что скрывать это удается лишь с трудом почти что невыносимым. Но он все же продолжал благожелательно улыбаться. Они поднялись в кабинет Евгения Ильича на втором этаже, и Митя с любопытством огляделся.
– Почти как у императоров, – заметил он полушутя.