Симон еще раз оглядел открытку, прежде чем опустить ее в конверт. Он был почти уверен, что охранники пропустят ее к Якобу. Не потому, что она выглядела невинно, но потому, что каждое такое приглашение будоражило и огорчало получателя. Каждый раз приходилось отказываться, в очередной раз вспоминая, что не можешь общаться со своей родней. А охранники обожали гнобить персонал. Кроме того, они слишком ленивы, чтобы проверить, действительно ли у Якоба есть кузина по имени Беата.
Письмо казалось теплым и живым в его руке, когда он написал адрес и наклеил марку. Ближайший почтовый ящик располагался в нескольких сотнях метров, и, когда письмо упало туда, Симон мысленно помолился, чтобы в усадьбе было все как обычно, в беготне и стрессе. Только б охранники не заметили, что письмо отправлено отсюда, с острова! Только бы письмо прошло цензуру…
И вот началась неделя нетерпеливого ожидания. А что, если у них нет времени разбирать почту? И что будет, если они спросят Якоба, кто такая Беата? А вдруг письмо — ловушка и Якоб сотрудничает с Бенни, желая проверить, не предатель ли Симон? Очень многое могло пойти не по плану… Однако он не терял надежды.
В назначенный день, без четверти пять, Симон стоял у калитки, задыхаясь, с дрожащими от волнения руками. Сперва он собирался подождать Якоба за калиткой, но потом понял, как глупо будет стоять и шептаться через стену. Мысли отчаянно крутились в голове. «Он не придет, он не получил мое письмо, это полное безумие, чем я занимаюсь, это словно настоящая тюрьма, нет, хуже, словно я пытаюсь перебраться через границу в Северную Корею…»
Симон спрятался за стволом своего любимого дуба. Во дворе было совершенно пусто, только утка прогуливалась по газону. Осины и клены сменили цвет и образовали красно-желтый купол, свисавший над цепочкой жилых домиков.
Тут на земле рядом с ним заскрипели шаги. Когда Симон обернулся, Якоб уже стоял на расстоянии вытянутой руки от него. Глаза у него округлились, словно он увидел привидение.
— Тьфу, как ты меня напугал! — проговорил Симон и оглядел Якоба, который, помимо испуганного выражения лица, совсем не изменился: деревенская одежда, коричневый загар и легкий запах коровьего навоза.
Симон хотел обнять его, но решил не торопиться.
— Как ты вошел?
— У меня есть ключ от калитки.
— Вот черт!.. Просто невероятно.
— Неплохо, правда? Ты можешь пойти со мной, если хочешь. Один шаг — и ты на свободе.
— Симон, просто не могу поверить, что это ты… Просто черт знает что!
— Так ты пойдешь со мной?
— Знаешь, все сложно… Я размышлял всю ночь. Животные. Некому будет за ними ухаживать, если я сбегу. Может быть, их даже зарежут… Что мне делать?
Якоб говорил громко, и Симон приложил палец к губам.
— Как тебе открытка, которую я послал? Легко было понять?
— Поначалу я подумал, что попросту свихнулся. Откуда у меня кузина, о которой я понятия не имею? Но потом догадался. Просто с ума сойти — что ты тут есть… И что калитка открывается…
— Как думаешь, есть еще кто-нибудь, кто хотел бы сбежать? Тут все просто: никакой сигнализации, следов не останется, можно для начала спрятаться у меня… — Сейчас ему казалось, что это неплохая идея.
— Спрошу народ. Ты можешь вернуться через пару дней?
— Само собой, но ты должен молчать об этом. Ни слова обо мне или о калитке. Освальд вернулся?
— Он вернется в начале апреля. Мадде всех поставила на уши, везде наведен порядок, все отполировано до последней гребаной дверной ручки. Я едва успеваю кормить животных, а в хлеву навоза по колено, о чем ты наверняка догадываешься по запаху.
На это Симон ничего не ответил, хотя теперь, когда Якоб стоял совсем близко, запах бил в ноздри немилосердно.
— Послушай, Симон, как там, снаружи? Можно прожить?
— Конечно! Ты легко мог бы устроиться на работу к кому-нибудь на хутор. У пансионата дела идут в гору, а мясо, яйца и все такое поступают из фермерских хозяйств на острове. Уверен — им нужны люди.
— Проклятие, я очень хочу… но не могу оставить животных. Коровы уже смотрят на меня такими грустными глазами, словно чувствуют, что я собираюсь свалить.
— Спешки нет. Подумай.
Внезапно раздался звук заводимого мотоцикла.
— Я должен бежать. Увидимся послезавтра. В то же время. Положи под калитку записку, если тебе помешают. Используй ту же азбуку Морзе.
Якоб ухмыльнулся, поднял вверх указательный палец и исчез.
Когда Симон вернулся два дня спустя, он слегка опоздал. Инга Херманссон пришла на поле, где он работал, вся взбудораженная.
— Звонил один из членов жюри. Он спросил, будем ли мы с тобой дома сегодня вечером. Мы ведь будем на месте?
— У меня небольшое дело в деревне, но я вернусь к ужину.
— А что, если…
— Увидим, — ответил Симон.
Когда он собрался открыть калитку, ему показалось, что что-то не так. Было совершенно тихо. Из-за каменной стены не доносилось ни единого звука. «Он не смог прийти, — подумал Симон. — Что-то случилось. Его засекли». Но все же отпер калитку и проскользнул внутрь.
