Так получилось, что однажды в субботу София отправилась на встречу с ребятами, вырвавшимися из секты. Центр находился в долине среди пустыни. Долина поросла зеленью, но вокруг простирался суровый ландшафт — бесконечные пески, кактусообразные растения и перекати-поле. Жилой дом был выкрашен красной краской, как шведский сельский домик, и выглядел совершенно неуместно среди песков. В загоне паслась пара лошадей, пощипывая низенькую траву. Когда они с Орсоном Кингом вышли из машины, вокруг царила тишина. Было даже слишком тихо.
— Многим, кто находится здесь, очень тяжело, — пояснил Кинг. — Они борются с религиозными убеждениями, которые вкладывали им в голову всю жизнь и в которых они никогда ранее не смели сомневаться.
Он показал ей конюшню и жилой дом. Все, кого они встретили там, были совсем юны, в основном подростки. Аудитория с любопытством рассматривала Софию; некоторые неуверенно улыбались, другие отводили глаза. Когда она спросила Кинга об их родителях, он ответил, что все они так и остались в сектах. Это называется изгойство — когда от тебя отказывается семья.
Они собрались в столовой — около двадцати подростков, Кинг, женщина-воспитатель и сама София. Ей предстояло рассказать свою историю. Вот и все, что от нее ожидали. Когда София начала говорить, слайды, которые она показывала в качестве иллюстрации, поначалу казались ей какими-то странными, словно речь шла о другом человеке. Но все слушали затаив дыхание. После ее монолога последовали вопросы. Руку поднял рыжий веснушчатый паренек, выглядевший как более юная версия Беньямина.
— А правда, что Эльвиру не пустили на похороны своей мамы?
София настолько растерялась, что поначалу не могла выдавить из себя ни слова.
— Откуда ты что-то знаешь об Эльвире? — спросила она наконец.
Тут поднялась тоненькая девочка лет пятнадцати с большими глазами и тонкими губами.
— Я наполовину шведка, или как там это называется. Мама у меня из Швеции, а папа из США. Я перевела часть блога Эльвиры, чтобы остальные могли прочесть. Он нам так понравился… Что произошло с ней потом?
В сознании Софии разыгрывалась тихая борьба: рассказать правду и убить в этих ребятах последнюю надежду — или придумать более или менее правдоподобную ложь? Но ей не пришлось напрягаться — парень с веснушками потряс головой.
— Она вернулась обратно в секту, верно? Она сдалась. Но что, черт подери, ей оставалось делать — ведь она была беременна и все такое… Ей не оставили выбора.
— Выбор есть всегда, — возразила София. — Но Эльвира все же одержала своеобразную победу. Теперь о ней позаботятся, от нее не требуется быть в секте. Детям там хорошо.
— Да, но их воспитают как детей «Виа Терра», — сказала девочка, — а это не очень хорошо.
— Согласна, — произнесла София. Она даже хотела прибавить, дескать, повезло, что никто из вас не ждет ребенка от сумасшедшего лидера секты, но потом передумала — кто может знать это наверняка?
Тут встала другая девочка, постарше, до этого момента сидевшая молча в заднем ряду.
— Послушай, мы знаем, что ты тоже ведешь блог. Ты не могла бы перевести нам часть своих постов?
— С удовольствием. Я и не знала, что вы это читаете… Вообще не знала, что вы есть.
Тут до нее дошло, что она проявила неосторожность. Вдруг подростки проболтаются, что она приезжала к ним?
— Надеюсь, вы понимаете — никто не должен знать, что я здесь, — проговорила она.
Парень, похожий на Беньямина, рассмеялся.
— Что ты о нас думаешь? Могу заверить тебя, что в таком месте, как это, нет ни одного поклонника Освальда. Кроме того, Орсон убьет нас, если мы пророним хотя бы звук.
По залу прокатился общий смех. Хороший момент, чтобы закончить разговор.
Уже стемнело, когда настала пора Орсону отвезти ее домой. Они посидели немного на скамейке в саду, глядя на звездное небо и слушая серенаду цикад. Звездопады следовали один за другим. Воздух казался сухим и прохладным — скоро наступят холода. София подумала о подростках, с которыми разговаривала. О предательстве их родителей. То, что они отыскали блог Эльвиры и следили за ее судьбой отсюда, показалось ей так трогательно, что в горле встал ком.
— Подумать только, что такое бывает! — произнесла она вслух. — Родители отказываются от своих детей. Я ощущала такую беспомощность, когда говорила с ними…
Некоторое время Кинг обдумывал ее слова.
— Последняя искра уважения, которое было у меня к религии, погасла, когда я пришел на эту работу, — проговорил он.
В темноте София не видела его лицо, лишь ощущала исходивший от него запах табака. Не то чтобы неприятный, но резкий на фоне сладкого запаха мимозы, растворенного в воздухе.
— Извини, что так мрачно, — продолжал Орсон. — Хорошо, что ты приехала и поговорила с ними. Можешь быть уверена, им очень понравилось.
— Мне тоже было приятно приехать сюда. Хотя иногда я задаюсь вопросом: как объяснить человеку, что родители его не хотят? Многое ли на самом деле можно сделать для этих ребят?
— Кое-что можно, — ответил Кинг. — Помочь им вернуться обратно в реальность.
