Тем временем Дима Платонов под давлением отца при непрекращающихся разговорах о «стабильной профессии» пошёл на компромисс и собирался поступать на факультет филологии в педагогический институт, сообщив о своём выборе маме, пока Александра Александровича не было дома. Отец был взбёшен: «Почему филология? … Но хорошо, что у тебя будет возможность стать педагогом – они нужны в любые времена». После подачи документов и успешного поступления, Дима продолжал плыть по течению. Александр Александрович настоятельно рекомендовал сыну поскорее начать «свободное плавание», чтобы быстрее повзрослеть, обрести стержень и уверенность в себе, которой так ему не хватало. Для этих целей семья продала квартиру, исполнив давнюю мечту Анны Сергеевны: жить за городом, поближе к природе. Диме после покупке нового дома дали деньги на «первое время» и обещали помогать, пока не представится возможность зарабатывать. Ему сняли небольшую комнату поближе к университету в старом доме, уже давно требующем ремонта и сильно отличающемся от привычных нашему глазу панельных девятиэтажек. Располагался он прямо на дороге и состоял из нескольких просторных квартир. Если смотреть с порога – справа располагалась комната Димы, самая большая. Левее – семьи Беловых с двумя детьми, оканчивающими пятый класс. С ними Дима быстро подружился: его подкармливали, будто он был их третьим ребёнком. А дальше, если пройти вглубь, ещё две комнаты пустовали, в них частенько менялись хозяева, с которыми Дима пересекался нечасто.
В первый день ему всё казалось непривычным и новым, он долго не мог заснуть. Тревожили и мысли, ведь в его жизни наступал период, когда человек не знает, что его ждёт в дальнейшем – это как шаг в неизведанное. Но вскоре Дмитрий свыкся и полностью сосредоточился на учёбе.
Прошло несколько лет. Дмитрий выучился на бакалавра, закончил магистратуру, но дальше продолжать обучение не хотел. Зато он писал много стихов, правда, всё ещё ученических, без своего стиля. Несколько раз Дима предпринимал попытку отправить их в литературные журналы, но ответ следовал отрицательный, или его вовсе не было. Не зная, что делать дальше и идти ли ему работать по профессии, он лежал у себя в комнате и читал «Над пропастью во ржи», когда позвонил отец. Александр Александрович быстро сориентировался, попросив своего хорошего друга найти местечко для сына в школе, на небольшую ставку: «Я знаю, ты не любишь моих наставлений, хоть и скрываешь это, но я пока что видел побольше тебя в этой жизни. Сейчас тебе нужно попробовать закрепиться в стабильной профессии, я договорился о том, чтобы тебя взяли в одну из школ преподавателем. Только не отнекивайся и не позорь меня перед директором – работай на совесть!». Дима, не знавший точно, куда следовать далее, и приободрился, и всё-таки сомневался: действительно ли он хочет быть педагогом и этого ли он желал в своей жизни? Получится ли у него? Ведь перешагнуть через сформировавшийся в детстве закрытый характер он так и не смог: многое читалось в мягком, но красивом голосе, который редко возвышался и совершенно не был предназначен для того, чтобы запрещать, отстаивать свою точку зрения, дожимать, добиваться своего или спорить с кем-то. Мама, поддерживающая мужа во всём, даже когда чувствовала свою правоту, перехватила трубку, и ей тоже удалось убедить его в правильности советов отца. Разговор прервал шум на пороге. Он выглянул: стояла девушка высокого роста с пепельным цветом волос. Жильцы дома знакомились с ней, позже к ним присоединился и Дмитрий:
– Как вас зовут?
– Лиза.
Пока Лиза осваивалась в своей комнате, знакомилась с сожителями, Дмитрий, как бы ни сопротивлялся мыслям, смиренно погрузился в работу, столкнувшись уже на первых порах с трудными задачами. Ему досталось два класса с непростым возрастом (шестой и седьмой). Он словно оказался героем романа, который находится в конфликте с полным испытаний окружающим миром и который непременно попытается выйти из ситуации победителем. Ему всего было двадцать три – жизнь представлялась полной высоких порывов. Он был так молод. Дело вовсе не в цифре, определявшей количество лет. Молод душой и сердцем: он всё ещё парил в облаках. Дима, словно как по сценарию доброго произведения о герое-учителе, спасающим жизнь учеников, первое время работал кропотливо: оставался после уроков и пытался исправить пробелы в знаниях отстающих ребят; активно занимался и c теми, кто неплохо справляется с его предметами. Но вот тогда, он, наверное, впервые и почувствовал то, что ученики лишь делали вид или вовсе не поддерживали его начинаний. В действительности были увлечены лишь единицы. Вскоре поэтическое мировосприятие столкнулось с ещё более жестокими реалиями.
