В этом же классе в бочку мёда в работе с детьми добавлялась ещё одна огромная ложка дёгтя – ситуация всё больше походила на безвыходную. Обратить на необычного ученика внимание из двадцати других голов было нетрудно: его обижали все мальчики. Он был смешон для них: полненький, медлительный, стеснительный, говорил «в себя» так, что слов порой не разобрать. Вёл себя отстранённо, ни с кем не говорил и, похоже, не собирался. Редкая неделя обходилась без драки. Даже на уроках. Когда это окончательно довело Дмитрия, он решил обратиться к завучу по воспитательной работе. Но подобная ситуация, оказывается, стала уже обыденной: «Что вы так разгорячились? Относитесь к этому проще. С кем не бывает?»
Проблемы были не только с дисциплиной. Ученик не знал элементарных правил по русскому языку, без которых в принципе невозможно было выпускаться из начальной школы, а читал до сих пор слогам.
– Как же он переходит из класса в класс? И Женя? – интересовался Дмитрий у завуча.
– А вы как думаете? У нас с такими только одна задача – довести до девятого и выпустить.
– Вот так… просто… как на конвейере…? А что же с ними будет дальше…?
На уроках мальчик рисовал и порой по несколько занятий подряд не открывал тетрадь. Замечания делались неоднократно как в устной, так и в письменной форме, но всё бесполезно: на укоры он не отвечал, а в дневник родители, похоже, не заглядывали никогда. Замечания вносились еженедельно, но ни на один не было реакции, и до конца своей работы в школе он так и не встретился ни с отцом, ни с матерью этого ученика.
– А чем занимаются твои родители?
– Они работают. Папу я иногда совсем не вижу. А мама уходит утром и приходит поздно вечером. Я всегда один дома.
– И они не знают, как ты учишься?
– Знают.
– И?
– Ругают, иногда.
– Они контролируют, сделал ли ты домашнюю работу?
– Нет. Редко.
– А чем ты занимаешься вместо домашнего задания?
– Играю в компьютер или рисую.
– А ты сам не хочешь ничего изменить в своём обучении?
– Хочу… но я многого не понимаю.
– Приходи после занятий, мы с тобой начнем повторять материал с начальной школы. Ты же понимаешь, что без знаний по моему предмету ты не сможешь после девятого класса успешно сдать экзамены?
– Да, я понимаю. Хорошо.
Но даже после этого разговора на дополнительные занятия, сколько бы Дмитрий ни просил, он не пришёл ни разу. О причинах можно было бы только догадываться, может, виртуальная реальность была интереснее, и ученик спешил к ней, нежели к учителю. Дмитрий махнул рукой и долгое время не обращал внимания на то, что он находится в кабинете, ничего не делает, но тут однажды он бросил взгляд на первую парту, где сидел его рисующий на полях ученик. Его осенило: «Рисунки!».
Он разрешал ему рисовать на литературе. Пока с учениками, к примеру, обсуждалось произведение Пушкина, мальчишка срисовывал из учебника у себя в тетради его портрет и, наверное, единственный раз в жизни Дмитрий увидел на его лице улыбку. Получался портрет далеко не идеально, однако же, надо быть совсем невнимательным, чтобы не понять: ему нравится это делать. Вплоть до конца второй четверти приносил учителю портреты, за что получал оценки. Тройки в журнале были нарисованы, а родителям отправлено письмо в дневнике следующего содержания в надежде на прочтение: «Ваш ребенок совершенно не успевает по моим предметам, но ему очень нравится рисовать. Пожалуйста, отдайте его в художественную школу».
На последнем занятии перед новогодними каникулами Дмитрий выдохнул, а в его голове беспрестанно крутилось: «Что же с ним будет… что же… может, станет художником? А как же взять ответственность за его знания? Нет, я точно не возьму…».
В тот день, когда ученики отправились по домам с выставленными или нарисованными оценками за знания, Дмитрий тоже должен был отправиться к родителям за город. Он собрал вещи, лёг спать, но ворох мыслей не давал заснуть. А правильную профессию ли выбрал? Сумеет ли выдержать? Что ему делать с детьми, которые не знают ничего и виноват ли он в этом? На недолгое время он заснул, ему приснился страшный сон: два его самых проблемных ученика сидят за партой и не уходят. Проходили дни, месяцы, года, их одноклассники уже давно выпустились из школы, но только не они. Дмитрий пытался поговорить с ними, заставить учиться, а ответ слышал всего одну фразу: «Мы не виноваты… мы не виноваты…» Он резко проснулся и долго не мог сомкнуть глаз. Наконец ему надоело ворочаться в постели, и Дмитрий отправился на кухню. В такое позднее время, морозной зимой, когда находиться в тёплой постели было куда уютнее, он оказался не один: Лиза пила чай.
– Не хотите присоединиться? А то мы с вами что-то всё «здравствуйте», да «до свидания», даже не говорили ни разу.
– Не откажусь, можно только не на «вы», я своё отчество по двадцать раз на день слышу.
– А мне моё…. тоже не нравится…, – с многозначительной паузой сказала Лиза
– Почему?
– Не хочу об этом. Работаешь в школе?
– Да, в этом году начал преподавать…
– Ого! Это же так непросто! Тем более, извини, что говорю об этом, в таком возрасте. Почему именно школа?
