– Ситуации на фронтах таковы, что даже фюреру особо радоваться нечему.
– И все же сегодня Гитлер выглядит как-то необычно. Иногда мне кажется, что я с трудом узнаю его.
– Мне приходится видеться с ним далеко не каждый день, – тоже мрачновато ответил ему почтительно державшийся чуть позади Удо Вольраб.
– Эту оплошность следует устранить, – иронично заметил комендант. – По совместительству вас назначат и адъютантом фюрера.
– К тому же, совершенно очевидно, что в наши дни радостным фюреру выпадает быть все реже.
– Кстати, кто этот парень, самоуверенно держащийся между фюрером и Скорцени? – спросил Крайз.
Удо Вольраб напряг зрение и почти рассмотрел заинтересовавшего Фризское Чудовище рослого незнакомца, но так и не признал.
– Очевидно, новый адъютант. Так что положенное мне место у тела фюрера уже занято.
– Припоминаю, что о нем говорил штандартенфюрер Брандт. Но все же… для адъютанта фюрера он слишком молод, для личного телохранителя – слишком нов, – как бы вслух рассуждал фон Риттер. – А фюрер привык полагаться на старые партийные кадры. Ибо такова воля Германии.
Понаблюдав за тем, как солдаты аэродромной службы вручную заталкивают самолет «фюрера» в замаскированный под холм бетонный ангар, Скорцени вновь перевел взгляд на Зомбарта. В принципе он остался доволен. Перед ним стоял почти в точности скопированный Адольф Гитлер, вплоть до нахлобученной на уши фуражки (правда, у Зомбарта она не была бронированной, как у самого фюрера). А еще – слегка обвисший мундир; шаркающая походка, сутуловатая фигура, и топорщившиеся седеющие усики на сероватом, брябловато-морщинистом лице…
«Очень даже неплохо выглядит, – признал обер-диверсант рейха, уже давно превратившийся в попечителя этого двойника, – причем неплохо даже для самого фюрера».
«Да что там?! Похож, дьявол меня расстреляй! – самодовольно утверждался в этой мысли первый диверсант рейха. – Омерзительно похож! Если бы сейчас из ближайших кустов прогремел выстрел снайпера и Имперская Тень пал бы жертвой «покушения на фюрера», это было бы воспринято и истолковано как гениально проведенная операция СД. И ты вновь, как и после подавления «путча генералов» 20 июля, стал бы национальным героем, спасителем фюрера и чести рейха. Вот только не время устраивать сейчас подобные спектакли. Узнав об очередном покушении, фюрер мог бы впасть в еще один инсульт и погибнуть от собственной ярости».
Однако все это – фантазии диверсанта. Другое дело – лжефюрер Зомбарт, эта величественная в своей «лженепревзойденности» Имперская Тень! Им Скорцени все еще оставался доволен. Почти так же, как в свое время Господь – сотворенным им Адамом. И то сказать: не каждому дано мудрствовать над сотворением очередного «фюрера»! А что касается того, что Зомбарт – всего лишь двойник… Стоит ли торопиться с выводами? В конце концов только время покажет, кого на самом деле нужно считать двойником, а кого – истинным, соответствующим своему предназначению фюрером. Вот именно, время покажет!
«В любом случае, – заключил оберштурмбанфюрер, – этот двойник всегда должен находиться где-то неподалеку от тебя и под твоим контролем. Потому что, когда придет время сотворения нового фюрера Германии, рассчитывать на мудрость и расторопность Господа будет некогда».
Скорцени уже обратил внимание на то, как сильно и властно входит в свою роль лже-Ева, она же Альбина Крайдер. Любой театральный режиссер подтвердил бы, что она уже давно переигрывает фрау Браун.
– Кстати, что поделывает сейчас наша Альбина, она же «Ева»? – вполголоса спросил он адъютанта, не торопясь уходить со взлетного поля, за кромкой которого их ждал комендант «Регенвурмлагеря».
– Продолжает врастать в роль. В образе Евы госпожа Крайдер неподражаема.
– Судя по вашему восторгу, Родль, вы тоже не прочь перевоплотиться во лжефюрера?
– Напрасно иронизируете, Скорцени. В моем лице вы получили бы идеального двойника.
– Я вспомню о вашем предложении, когда понадобиться имитировать гибель фюрера с представлением публике изрешеченного тела вождя, – великодушно пообещал Скорцени. – А пока что вернемся к прелестям Альбины Крайдер.
– Так вот, если учесть, что Альбина еще и достаточно мудра и неплохо воспитана, то приходится лишь сожалеть, что рядом с фюрером все еще продолжает оставаться настоящая Ева.
– Возможно, Ева Браун и уступает лже-Еве, но как быть с истинно любимой женщиной фюрера Уинифредой Уильямс?[36] Нет, действительно, как с ней быть?
– Уж не хотите ли вы заставить меня искать еще и двойника этой уэльской германки? Такого количества двойников рейх выдержать не способен.
– Он и так неумолимо превращается в империю двойников, – согласно кивнул Скорцени.
– Кстати, до меня дошли слухи, что в последнее время фюрер заметно охладел к этой аборигенке Уэльса, поскольку она то и дело пытается спасти от концлагеря очередного еврея-гомосексуалиста.
