– Одного из них вам доставят сегодня в номер нашего подземного отеля. Врачи утверждают, что на женщин зомби реагируют, как любые другие мужчины, истосковавшиеся по телесам бренным. Но еще более выносливы, а также, увы, склонны к гомосексуализму.
– Надеюсь, суровость законов рейха по отношению к гомосексуалистам их не касается? – поинтересовалась Аленберн.
– В их среде это даже поощряется, в виде эксперимента. – Ланс уже обратил внимание, что, услышав о «зомби на ночь» свое «нет» женщина не произнесла.
– Вообще-то я собиралась тотчас же отбыть из лагеря. Передать вам своих секс-мерзавок из рук в руки и отбыть. Но, очевидно, придется задержаться. Поддержать моих лебенсборянок, пока они немного освоятся в этих жутких условиях.
– Мудрое решение.
– Кстати, как ваши зомби? С женщинами они не слишком грубы?
– Не грубее всякого загрубевшего в окопах солдата. Особой нежности ожидать от них бессмысленно, тем более что большинство зомби – русские, которые вообще к сексуальным изыскам не привыкли, но и зверствовать, правда, тоже не решаются.
– Ну, если речь идет о сексуальных зверствованиях, – игриво повела бедрами Эльза, – то это терпимо. Хоть какие-то сексуальные испытания они проходили?
– Как бы между прочим. Испытывали на арестованных, приговоренных к казни польках. Те и те остались довольными. Замечу также, что перед каждым возлежанием зомби получают соответствующее внушение.
Услышав это, Аленберн облегченно вздохнула, тем самым еще раз давая понять, что идея с «зомби на ночь» ею все-таки принята.
Ланс ответил молчанием. Он стоял так, чтобы краем глаза наблюдать за несколькими девицами, сгрудившимися у передка передней армейской машины. Они явно были подавлены видом этого мрачного подземелья, хотя перед тем как усадить оберштурмфюрера в машину, их наставница успела заверить, что дескать все секс-мерзавки прошли проверку «на переносимость замкнутого пространства, в том числе и подземелья». Оказывается, она имела в виду, что перед отправкой сюда девицы почти трое суток провели в штреках какого-то недостроенного подземного завода.
– Понимаю, вы все еще деликатно ждете моих откровений по поводу разговора с рейхсфюрером.
– Заверения в моей молчаливости вы уже получили.
Докурив очередную сигарету, Эльза опустила окурок туда же, куда опускала предыдущие – в маленький кожаный кисет, который хранила в покоящейся под мышкой дамской сумочке, и пожала плечами.
– Я так поняла, что загонять отборные эсэсовские батальоны в это ваше подземелье рейхсфюрер СС не намерен. Несмотря на то, что в секретных имперских документах оно значится под наименованием «СС-Франкония».
– Но ведь фюрер не позволит просто так сдать свою подземную страну СС, поскольку известно…
– Не нервничайте, Ланс. Фюрер давно потерял к этим подземельям всякий интерес, понимая всю их стратегическую бесполезность.
Оберштурмфюрер не сомневался, что только что она повторила слова Гиммлера, а потому подвергать их сомнению не стал.
– То есть, как я и предполагал, все это – напрасные труды? – обвел рукой комендант зомби-лебенсборна пространство вблизи себя. – Все эти подземелья, подземные поезда и электростанции, десятки дотов и прочих опорных пунктов?
– Сейчас фюрера одолевает только одна мысль, как бы побольше войск оттянуть за Одер, чтобы не подпустить русских к Берлину. В расчете, что там, под стенами столицы рейха, союзники все же предадут Сталина. Впрочем, это уже высокая политика. А для нас с вами важно, что «Лагерь дождевого червя» фюрер отдал на откуп Гиммлеру, к чему, собственно тот и стремился. Но только… значительно раньше. Поэтому рейхсфюрер СС тотчас же передал его Кальтенбруннеру, а точнее, диверсионному отделу подчиненного ему Главного управления имперской безопасности. Вот и получилось, что теперь судьбу его будет решать известный вам Отто Скорцени.
– Понятно, – задумчиво произнес Ланс. – Я тоже считал, что, в конечном итоге, сюда загонят остатки разбитых русскими и потерявших боеспособность частей, которые окажутся в этом районе, или же которые не успеют уйти за Одер.
– Суть не в состоянии морального и боевого духа этих войск, мой дорогой Ланс. Не стану пересказывать наш разговор с Гиммлером, но вождь СС ясно дал понять, что теперь уже «Регенвурмлагерь» рассматривается не как романтическая «СС-Франкония» и даже не как мощная подземная цитадель. Генрих советовался по этому поводу со Скорцени. Тот заявил, что русские не станут штурмовать подземелья «Регенвурмлагеря», а просто заблокируют и заминируют выходы из него и, оставив небольшие заслоны, пойдут дальше, зная, что через неделю гарнизон лагеря сдастся без боя.
– Теперь понятно, какова была цель недавнего визита Скорцени. Хотя так и не понятно, почему работы здесь до сих не сворачиваются.
– Потому что с некоторых пор, мой дорогой Ланс, это всего лишь полигон, на котором отрабатываются все те премудрости, которые затем пригодятся в настоящей подземной «СС-Франконии».
– Вы сказали: «настоящей»? – остервенело повертел головой оберштурмфюрер. – А «Регенвурмлагерь», по вашему мнению, какой?..
