Все священники уже в облачении, церковный хор уже давно на своих местах и слышится частенько нетерпеливое покашливание певчих. Командир, капитан 2-го ранга фон-Ден на своем мостике тоже высматривает катер с невестой и шаферами, но... все тщетно... А несчастный жених, который всё время нервно метался по палубе, заперся в своей каюте в полном отчаянии и недоумении. Один Кожевников, старший офицер, как всегда, сохранял свое хладнокровие. Заметив, что жених куда-то исчез, он отправился по кораблю в поиски за ним и в конце концов добрался до его каюты. Дверь этой каюты оказалась запертой на ключ изнутри, и на стук старшего офицера сначала не было никакого ответа. Тогда Л. М. уже начал беспокоиться, стал стучать усиленно, говоря: «Константин Романович, я требую, что бы ты сейчас же открыл дверь». Приказание его было исполнено и он увидел такую картину: жених мичман, с блуждающими глазами, с пересохшими губами, с взлохмоченной шевелюрой вместо всегдашнего безукоризненного пробора, а на письменном столе — фотография его невесты и... заряженый револьвер. Л. М. быстро схватил револьвер, спрятал его в свой карман и строго сказал. «Послушай, Константин Романович, ты кажется сошел с ума! Я тебе приказываю немедленно придти в себя и бросить всякие глупые мысли. Это несомненно какой то force miajeur задержал твою невесту, успокойся, я уверен, что все будет хорошо и благополучно. Иначе уже вернулись бы шафера».
А в это время, на Светланской, в квартире невесты другая «трагическая» картина! Невеста бледная, взволнованная до крайности, полулежит на кушетке в своем будуаре. Возле нее суетятся подруги, сильно пахнет валерианкой и все стараются её успокоить, как могут. В гостиной рядом тоже нервничают шафера, и горничная Даша, чуть ли не каждые 15 минут, выбегает на улицу, посмотреть, «не едут ли они»? А эти «они», виновники всеобщей тревоги, это лучший японский maison de couture, который пообещал сделать подвенечное платье, «такое, как ни у кого не было», на тончайшем газе — все вышито в ручную — каким-то особым шелком белые розы. Лихорадочно вышивали это платье в мастерской, но за несколько дней до свадьбы увидели, что им не хватит этого особого вышивального шелка, который можно достать лишь в Нагасаки. Срочно был сделан туда заказ, но пароход, который шел во Владивосток и на котором находилась эта посылка, попал в сильнейший тайфун и эта буря задержала его прибытие на 24 часа. — Но вот наконец это чудесное платье закончено, быстро доставлено на Светланскую, так же быстро одето на невесту, которая уже не замечает ни его красоты, ни его богатейшей художественной вышивки... Быстро мчатся автомобили с невестой, шаферами и гостями на пристань, быстро садятся в катер — сигнальщики на «Варяге» наконец докладывают: «командирский катер с невестой отвалил от пристани».
Когда этот красивый и блестяще нарядный катер подходит к командирскому трапу, склянки (часы) на корабле возвещают СЕМЬ часов! Два часа опоздания!! Жених вновь сияет, пробор на его голове стал опять безукоризненным, но невеста до того измучена, что на нее жалко смотреть. Командир ведет ее под руку в церковь и она шепчет: «попросите священника совершить обряд венчания как можно поскорее — я совершенно без сил»...
И вот Я на палубе «Варяга», в его церкви и как то не сознаю этого... Все для меня сейчас — как во сне! Лишь после венчания, проходя из церкви по корридорам корабля, где шпалерами стояли выстроенные красавцы матросы Гвардейского Экипажа, которые приветствовали нас дружным криком: «честь имеем вас поздравить с законным браком», — только тут я как-то П О Н И М А Ю, что церемония бракосочетания уже закончена и мы идем в кают-компанию, где все убрано белыми розами и где сверкают бокалы шампанского под заходящими лучами июньского солнца.
Мы С В Я З А Н Ы НАВСЕГДА.
Так нам казалось, думалось, хотелось, но Судьба решала иначе... Тихо падали лепестки белых, утомленных роз в бокалы шампанского, погибая там, — как потом погибли и все мои мечты, связанные с этим днем... Было три дня счастья, а на четвертый «Варяг» вышел в море, на манёвры. Через два дня вновь назначен поход — все думали, что на такой же краткий срок, как и первый, но я, провожая своего мужа на пристани, «почему то» заплакала ?! Милейший Лев Матвеевич, бывший тут же, начал надо мной подтpунивать: «Ну, вот молодожены — всегда так, — всё бы вам сидеть один возле другого. Ну, утрите наши прелестные глазки — скоро опять увидите своего благоверного».
Я поверила в это, а Судьба решила иначе!! — Ни «Варяг» ни мой муж больше уже никогда не вернулись во Владивосток.
