От его размера у меня сводит судорогой желудок, мое лицо влажное от шока. Наконец он встает и уходит так же быстро, как пришел, не удосужившись вытереть следы своего преступления. Как тень, как темная таинственная сила, вершащая с маленькой девочкой худшее, что может быть, он покидает мое юное, отягощенное тело. От моей кровати поднимается вонь гниющего мяса.
«Пожалуйста, останься», – шепчу я, когда он закрывает за собой дверь.
Вспышка.
Вспышка.
Вспышка.
Тик-так-тик-так-тик-так.
Я пячусь от штатива, у меня дрожат руки.
Навид берет меня за руку.
– Молодец, – говорит он, гладя меня по щеке. – У тебя все получилось. Добро пожаловать в нашу маленькую семью.
Глава 61. Дэниел Розенштайн
– Пора, – говорю я, охрипнув после нашего сеанса.
Она молчит, прижимает длинный палец к губам, затем протягивает мне розовый листок. На нем адрес, написанный детским наклонным почерком.
– Ш-ш, – шепчет она, опираясь лбом на руку, – не говорите Раннер.
Я колеблюсь, я полон подозрений, но на память приходят слова Мохсина: «Она напугана, Дэниел. Ты должен завоевать ее доверие. На это нужно время».
Она улыбается и разворачивает ступни внутрь. Нервно теребит руки.
Я быстро прячу розовый листок в карман.
– Дрессировочный дом? – шепчу я.
Долли кивает.
«Спасибо», – произношу я одними губами.
Она встает, берет свой красный рюкзачок и бледно-голубые варежки. Неторопливо вешает одну лямку на плечо, затем засовывает руки в уютное шерстяное нутро. Я тоже встаю. Мой внутренний надзиратель не позволяет мне превысить отведенные на сеанс пятьдесят минут, несмотря на мое желание узнать побольше о вчерашней шпионской вылазке, включавшей фотосессию.
– Может, попросишь, чтобы в следующий раз пришла Раннер, – говорю я в полный голос.
– Попробую, – говорит она, потирая руки в варежках, – но ей здесь совсем не нравится.
– Знаю. Она считает, что я задаю слишком много вопросов. Она хочет защитить тебя.
Долли опускает взгляд на ковер.
– Наверное, – говорит она, не отрывая взгляда от своих ног. Неожиданно она вскидывает голову. – Ой, я забыла сказать вам: Стая продолжает путешествовать во времени, как Доктор Кто. Это неприятно. Страшно.
– Ты имеешь в виду воспоминания?
Она пожимает плечами.
– Все в порядке, Долли, – говорю я, провожая ее к двери, – мы все решим.
– До свидания, мистер Говорун. – Она машет.
Я сажусь за свой письменный стол в надежде, что, делая заметки, я смогу унять нарастающее беспокойство. Я кладу розовый листок в верхний ящик к стопке нераспечатанных писем и достаю свой блокнот. Моя рука слегка дрожит.
Долли призналась, что Стая занимается опасным и рискованным «сбором улик» в Дрессировочном доме (адрес нужно проверить). Она утверждает, что «проснулась» и стала свидетелем того, как Алекса фотографирует Пой-Пой и Бритни. (Выяснить это, очень странное заявление. Это один и тот же человек?) Она также упомянула об участившихся головных болях, воспоминаниях, потерях времени и перепадах настроения.
Сегодня я наблюдал, как она снова с огромной скоростью переключалась в альтернативные идентичности, и выписал рецепт на рисперидон и кветиапин – дважды в день. Я также предложил, чтобы она попросила Анну помочь ей с приемом лекарств, и она не отвергла эту идею.
Кажется, личности Алексы борются за автономию и власть. Сейчас, когда мы детализируем ее поведение при вовлечении в различные ситуации (напр., на работе, перед лицом конфликта и в отношениях) и вскрываем, насколько адаптивными эти тенденции к действию могут быть, становится ясно, как функционирует Алекса (и ее диссоциативные части).
Онир (как я думаю) рассказала, что Раннер настаивает, чтобы Стая вскрыла сеть торговли людьми и разоблачила Навида (Вербовщика).
Тау, или Тао (Перевозчик), действует в материковом Китае, где девочек собирают, покупают и переправляют маленькими группами или поодиночке через Мьянму, Лаос и Малайзию. Судя по тому, что я понял, девочки из бедных семей или из таких, где родители верят, что их дочерей ждет лучшая жизнь. Сестра Тау/Тао, Кесси (Посредник/Приемщик), отвечает за прямую трансляцию порнографии с несовершеннолетними девочками, которым лет по пятнадцать. Всех девочек содержат в Дрессировочном доме, где живет и сама Кесси. Она выступает в роли «мамки», мадам, опекуна, воспитателя, надзирателя и связующего звена с покупателями – главным образом с мужчинами.
Я предупредил Стаю о потенциальной опасности и предложил, чтобы одна из них – предпочтительно Алекса? или Онир – как можно скорее связалась с полицией. Если у нее это не получится, мне придется самому заявлять в полицию об этих преступлениях.
Я не перестаю задаваться вопросом, какова роль Алексы во всем этом. Не является ли она посредником для всех ее идентичностей? Или она просто проводник? Или она просто корпус? Или заложница?
На мгновение я теряю уверенность в себе, в голове появляется ощущение пустоты – мой мозг устал думать. Все прогнозы заменяет белый шум.
