Наш ночной мир наполнен музыкой и ветром, он полон жизни. Словив приятный кайф, я смотрю на Эллу — волосы уложены с помощью фена, брови подведены темным, ее окутывает мускусный запах незнакомых мне духов. Я едва узнаю эту новую резкую версию ее самой. И одежда у нее другая, дизайнерская, плотно облегающая тело, как у модели. Трехдюймовые шпильки сочетаются с клатчем.
— Новые туфли? — спрашиваю я.
— Взяла их в «Электре», — отвечает она. — Они стояли у девчонок в гардеробной. Там так много всего! Если хочешь, я и тебе что-нибудь принесу. К примеру, новую куртку.
— Нет, спасибо, — говорю я с непоколебимой прямотой. — Мне будет в этом некомфортно.
Я замечаю, как нас тут же рассекает холодок. Различие между нами очевидно, но о нем речи нет. Мысленно я пытаюсь не обращать внимания на то, как сильно (слишком сильно) мы отдалились друг от друга, и тихо уговариваю себя не судить (слишком строго).
«Ей нравятся те привилегии, что дает работа, — успокаиваю я себя, — вот и все».
«Ты не признаешь очевидного», — с пренебрежением говорит Раннер.
«Я знаю, что ты права, — признаюсь я. — Если честно, мне противно, какая она непостоянная и легкомысленная».
«Так скажи ей. Не превращайся в стороннего наблюдателя, черт побери, как Анна. И убедись в том, что она поняла: все это неправильно».
«Не беспокойся, — говорю я, высовывая руку в окно и ловя воздух. — Скажу. И очень скоро».
Мы с Эллой раскачиваемся в такт музыке, однако думаем мы о совершенно разных вещах. Я останавливаюсь на этой мысли, вспоминая о том, как больно мне было, когда наши с ней вкусы и идеи вступали в конфликт. Однако сейчас я пытаюсь принять наше несходство и надеюсь, что наша любовь друг к другу преодолеет ее слепое раболепие перед работодателем.
— Черт, я под завязку! — восклицает Элла и жмет на газ. На ее лице злобная полуулыбка. Она щурится. И пока я продолжаю не признавать очевидного, часть меня тайком приходит к выводу: все это может превратиться в нечто несладкое, наша дружба в опасности.
Я слышу шум вечеринки, когда мы въезжаем на Джекман-стрит, свернув с Бродвей-Маркет. Аудиосистема установлена на подоконнике в квартире Шона, из динамиков несется омерзительное техно, с десяток людей топчется на дорожке. По обе стороны от входной двери сложены ящики с пивом. На одном из них стоит миска с ломтиками лайма. Я беру один, и кислый сок омывает мой запекшийся рот.
На заднем дворе вокруг эффектной самодельной барной стойки расставлены стулья из ротанга грифельного цвета и хромированные нагреватели. За стойкой Шон в обтягивающей белой рубашке с закатанными до локтя рукавами разливает напитки. Я противостою искушению подбежать к нему и поцеловать.
«Успокойся, — говорит Онир, — у тебя впереди вся ночь».
На ветках деревьев закреплены гирлянды, и кажется, будто в них застряли звезды с упавшего неба.
«Ах, какая красота», — восхищается Долли.
Все это напоминает мне историю о цыпленке Цыпе — сказку, которую мама читала мне по вечерам, подсвечивая себе фонариком и на разные голоса изображая квохчущую компанию, которая твердо верила в то, что миру наступает конец. Моим любимым героем всегда были гусенок Лузи и индюшонок Люрки.
— Привет! — кричит Элла, разрушая воспоминание.
— Привет! — отвечают ей две девицы.
Я тут же их узнаю — они члены моей воображаемой девичьей поп-группы, загорелые, в облегающих джинсах. Наверное, говорю я себе, они сегодня работают. Я вижу, что у одной из них груди стали значительно больше, чем в нашу прошлую встречу.
«Где она их раздобыла?» — спрашивает Онир.
«Вероятнее всего, у Навида», — со смешком отвечает Раннер.
«Ханжа, — говорит Долли, у нее глаза величиной с блюдца. — Они огромные!»
«Умолкни, Долли! — строго говорит Онир. — Быстро назад, пора спать».
«Нет! — кричит Долли. — Хватит командовать мной!»
Онир дергает Долли за руку, утягивая ее обратно в Гнездо.
«Пошли, — говорит она, — я почитаю тебе сказку, а завтра позволю все утро провести в Теле. Ведь правда, Алекса?»
Я поднимаю голову.
«Конечно», — соглашаюсь я. Все ради спокойствия. Кажется, это срабатывает: Долли, подгоняемая Онир, идет внутрь и забирается в Гнездо.
— Ты в порядке? — спрашивает Элла.
— Да, только немного шумно, — говорю я, похлопывая себя по голове.
— Ты приняла лекарства?
— Половину, — отвечаю я. — С выпивкой они не полезны.
— Ясно. И с «косяком».
Члены нашей поп-группы присоединяются к нам. У каждой на ладони по серебряному подносу.
— Эй, как дела? — спрашивает симпатичная и, не дожидаясь ответа, добавляет: — Коктейль?
— Естественно, — отвечает Элла, берет два стакана и больший передает мне.
— А ты, кстати, классно выглядишь, — говорит девица, выправляя поднос на руке. — Мне нравятся твои волосы.
— Спасибо. — Элла, сияя, разглаживает острые концы своего «боба», волосы у нее гладкие, как свежая нефть. — Пауло.
