— Мой господин, — шепотом произнесла Миори, в Золотом Городе перешедшая с дружеского обращения «Лис» к более вежливому. — Вас назовут Жестоким. Вас будут бояться и ненавидеть. Потому что нельзя разрушить многовековой уклад людей и не навлечь на себя злость окружающих.
— Пускай, — легкомысленно отмахнулся Джиндзиро. — Люди не любят перемены. Пусть сейчас меня назовут Жестоким. У меня нет иного пути. Или ты считаешь, что мне стоит оставить всё, как есть?
— Нет, мой господин. Вы должны сделать это чтобы наш мир стал лучше. Но цена этого будет велика.
Джин дёрнул головой, то ли соглашаясь, то ли нет и вышел. Я же последовала за ним.
Мы шли быстрым шагом, не обращая внимания на буйное цветение императорских садов.
— Господин Ишикара, — с хищной улыбкой поприветствовал мужчину мой сын.
— Пятый принц, — нервно отозвался отец Шена. — Госпожа Мейлин, долгих вам лет и крепкого здоровья.
— Благодарю, — отозвалась я. — Вы направляется сейчас к своей дочери? Ах, бедная-бедная Баолинь. Такой позор быть дочерью преступницы. Ведь ваша недавно умершая жена довела прошлую до самоубийства. А это преступление.
— В действиях той женщины нет вины Баолинь, — выдавил сквозь зубы мужчина.
— Сын, значит, виноват был, — благосклонно покивала я.
— Матушка, — голос Джина был теплым, как весеннее солнышко. — Сын от нелюбимой жены, дочка — от любимой. Понятно же в чём дело. Тут другое удивляет. Почему он Шена ещё тогда не убил?
— Так ручки марать не захотел. Но в Золотой Город он его не просто так отправил. Знал, что любимая доченька сделает жизнь Линшена настолько невыносимой, что он сам всё сделает.
— Баолинь должна была позаботиться о своём брате, — зло прошипел старик, глядя мне в глаза.
— Да? Как удобно, — улыбнулась я. — Ничего не знаю — моя хата с краю. Ваша любимая дочь сначала приказала слугам отрезать язык своему брату. Чтобы не смел напоминать ей, что она — дочь наложницы. Грозила отрезать пальцы на правой руке, чтобы он не смог больше никогда взять меч или кисть. Потом приказала подкараулить его и избить до смерти. Ещё она заставила моего пятилетнего сына смотреть на то, как убивают его наставника. Моего сына держали её слуги и заставляли смотреть, как на его глазах убивают того, кто качал его в колыбели и учил читать. Отчего вы так побледнели? Наверное, вы поняли, что никто не станет наказывать Баолинь за преступления ее родителей?
Мужчина медленно опустился передо мной на колени и прошептал:
— Я молю вас о милосердии. Ведь вся империя знает, что ваша доброта уступает лишь вашей красоте. Это не вина моей глупой дочери. Это я плохо её воспитал. Накажите меня. Прошу вас, накажите меня.
— А кто вам сказал, что вы не будете наказаны? — раскалился Лис. — То, что я решил оставить вам жизнь — не означает прощение. Но любая ваша ошибка усугубит вину ваших младших детей. Советую донести до дочери одну простую мысль. После смерти моего отца она останется в Золотом городе. В вашем доме ей не найдётся места.
— Конечно, — голос господина Ишикара стал похож на скрип снега под ногами. — Она будет воспитывать пятнадцатую принцессу.
Джин усмехнулся, но ничего не сказал.
Зачем портить человеку сюрприз?
Девочка ещё совсем маленькая. Мать в лицо не всегда узнаёт. Потому что занимаются ей, исключительно, слуги.
Оставлять беззащитного ребёнка такому чудовищу, как Баолинь — жестоко.
Это вы кому-другому расскажите, что мать — это святое. Что лишь с матерью ребёнок может быть счастлив.
Женщина способная на крайнюю жестокость по отношению к одному ребёнку никогда не сможет проявлять любовь к другому.
Маленькой принцессе будет лучше, вообще, с кем угодно. Но на примете у нас есть родители Рии. Они, вырастили четырех прекрасных детей, а сейчас немного заскучали потому что сыновья и дочери разъехались.
Или Алия с мужем. У неё большой опыт воспитания девочек.
Это если Ая не проявит характер, потребовав забрать девочку к ним. Она может.
За последние дни Лиша приходила ко мне уже дважды.
Нет, не Лиша. Юмин. Я даже в мыслях должна называть её так.
Юмин Ишикара.
Сначала малышку пожелала увидеть Императрица.
Не из любопытства. А с одной единственной целью — поставить на место наложницу принца, которая так ее разочаровала. Тем, что оказалась ни безродной приживалкой, а дочерью наследника уважаемого рода.
Но не учла Императрица одной вещи. Чихать хотела девочка на личные оскорбления.
У нас что лисята, что рысята умеют гордость засунуть куда-то дальше. Сохранения здоровья ради. Тактику ведения боя преподавали всем. Те, кто пожил в Золотом Городе, им хорошо объяснили: это место, где кругом враги, а бой за собственную жизнь и жизни близких ведётся каждый день.
Поэтому умница-Юмин опустила глазки долу и послушно кивала.
Чай пила. Якобы особый оздоровительный сбор, а на деле — сильное абортивное средство. Но сорбенты тут давно придумали. А после визита вежливости можно и рвоту вызвать. На всякий случай. Ибо гадость эта крайне вредна для растущего организма.
Во второй раз она побывала здесь на церемонии дарования наложницы третьему принцу.
— Как ты, моя хорошая? — спросила я шепотом.