Никто в здравом уме не решится на отношения с матерью живого и здорового принца, даже после смерти Императора. Ведь в один прекрасный день она может стать Императрицей.
Поэтому такой союз здесь невозможен. Это же хуже, чем высшему аристократу жениться на девушке из квартала удовольствий.
Но социальный аспект — лишь вершина айсберга. Золотой Город и скверна, засевшая в нём, меняет наши тела. Та, что хоть раз побывала в покоях Императора, не сможет родить ребёнка от другого мужчины.
У меня не будет других детей. Хотя это-то и не беда. Подумаешь. Я с реалиями жизни многодетной мамы знакома. И как-то не тянет. Мне бы с одним ребёнком справиться.
Почему-то вспомнились Черновы — наши соседи из соседнего подъезда. По сравнению с нами они жили очень даже хорошо. В их семье никто не пил, отец работал на стройке, а мама шила на дому. Наверное, и им, временами, было непросто. Но они всех своих четверых сыновей выучили. Потом парни переженились и от родителей съехали. Тетя Асия говорила, что сейчас дети им деньгами помогают.
Но, если мы жили, просто, плохо, то Петровы оказались за гранью добра и зла. Их младшая дочь, кстати, была моей ровесницей. История этой семьи была бы отличным сценарием для триллера о родовом проклятии или чём-то подобном. Потому, что все пятеро их детей умирали в одном и том же возрасте — в шестнадцать лет. Близнецы Миша и Саша прыгнули с крыши, держась за руки. В их крови нашлись определённые вещества. Витя скончался от передоза через год. Ещё через год Ася решила попробовать травку, которую ей предложил парень, и словила анафилактический шок. Откачать не успели. Потому, что тот парень испугался и сбежал. После того, как наркотики забрали четверых их детей, родители, пересмотревшие шоу «Экстрасенсы», которое шло по Третьему каналу, побежали по бабкам-знахаркам, которые их убедили в том, что над родом их висит черная порча. И начали тянуть из семьи последние деньги на разные «спасительные» ритуалы. Лучше бы они Тайку к психологу или какому-другому врачу отвели. А врач ей был очень нужен. Она похудела очень. Жаловалась на то, что не может спать. Что силы ее, словно, кто-то вытягивает. Стала какой-то мнительный и тревожной. На меня однажды с кулаками бросилась. За то, что я с пустым ведром ей дорогу перешла. Крику от неё было столько, что все соседи на улицу повыбегали. А я ведь, даже приметы этой не знала, не говоря уже о том, чтобы за что-то ей зла желать. Но, в наведённую магическую гадость, уверовала и Тая, и ее родители. Снова поехали по бабкам, ради разнообразия, заглянули в монастырь для «изгнания бесов».
Батюшка попытался родителям объяснить, что не черти тут виноваты, а психическая болезнь девочки. Что молитвы — это хорошо и замечательно, но только, если вместе с таблетками идут, а не вместо. За что был этой троицей, едва ли не бит.
А через месяц Тайка умерла. Вышла зимой на улицу босиком, в одной ночной рубашке и уснула в сугробе рядом с чахлой берёзкой.
Так что радужных фантазий о большой и счастливой семье у меня давно нет. Да и замуж не сильно-то хотелось. Любовь, ведь, как известно, зла. Козлов много. А принцев на всех не напасёшься. Лучше уж одной.
Но одиночество в радость, когда ты его сама выбираешь. А тут выбор был сделан за меня. И это вызывало яростный протест.
— Сам образ жизни Исао не позволит прожить ему сколько-нибудь долго, — сказал Ниэлон Акинара, подходя ко мне со спины. Я вздрогнула и резко обернулась. Мужчина улыбнулся. Сейчас он был в истинном своём облике, а, значит, никого поблизости нет.
— Добрый день.
— Ты сейчас печалишься о пустом, дитя.
— Мне обещали свободу. Но чем больше я узнаю об этом мире, тем отчётливее понимаю, что ее для меня, попросту, нет.
— Ее нет ни для кого, — мужчина подошёл ближе и по-отечески положил мне руку на плечо. — Даже, для богов. Вне зависимости от мира. Но не отсутствие свободы гнетёт тебя. Ты хочешь любви, как хочет ее любая юная душа.
— Мы всегда желаем того, что нам недоступно. Хочу чувствовать тепло любимого человека. Хочу купаться в нежности. Хочу с ним говорить о всяких пустяках. Или молчать. Но я слишком эгоистична, чтобы, просто, любить. Мне нужна хотя бы надежда на взаимность. Шанс на счастье. Любовь, которая приносит лишь страдания, ничем не лучше отсутствия любви.
— Ты сейчас мне до боли напоминаешь одного юного принца. В семнадцать он рассуждал точно так же. А потом… с ним случилось много плохого. И Киан решил, что лучше никого не любить, чем раз за разом испытывать боль потери. Только, это решение не принесло ему желанного покоя. Этот ребёнок сейчас горит в огне собственных мыслей и сожалений. Но я надеюсь, однажды он сможет погасить то безжалостное пламя в своей душе и дать любви ещё хотя бы один шанс.
Больше, чем вышивать, я ненавижу лишь рисовать. Но к этому изящному искусству у меня есть некоторая склонность. В связи с чем, мне вменили в обязанность копирование иллюстраций.
Не переписывание исторических хроник, и то — радость. Хотя, я часто читаю вслух, а Лей записывает.