— Они никогда не пойдут на мясо, если ты об этом. — Софус остановился. — Поэтому многие здесь смотрят на нас как на людей со странностями. На Фарерах овцы — не домашние любимцы, они — еда. Но когда я жил у отца на ферме, то видел, как овцы отталкивают ягнят. Сначала я забрал одного, потом другого. И третьего. Ну и… — Софус погладил Ингрид и повел Эстер по дорожке к дому.
— Похоже, мама обеспечила им безбе-е-едную жизнь, — заметила она, глядя Софусу в затылок.
—
Прежде чем открыть дверь, он вытер ноги о коврик.
На подоконнике узкого окошка рядом с дверью стояла большая тарелка с горящими свечами.
Эстер замирает на пороге студии Фрейи: в окне горят свечи, рядом с дверью цветут лилии. Жужжит тату-машинка.
— Заходи. — Софус остановился в дверном проеме.
Вытирая подошву ботинок о коврик, Эстер нахмурилась. Интересно, сколько раз Аура делала то же самое?
Эстер подняла голову и взглянула Софусу в глаза.
— Заходи, — повторил он.
Эстер с тихим вздохом переступила порог.
Эстер сняла пальто, расшнуровала ботинки, переобулась в тапочки и, держа в руках контейнер с пирогом, пошла за Софусом по коридору. Стены гостиной были отделаны теплым деревом, встроенный стеллаж набит книгами и фотоальбомами. На стенах висели разнокалиберные картины: иные в рамах, иные — просто натянутые холсты; на многих было изображено море. На подоконниках мерцали свечи, на журнальном столике стояла ваза с полевыми цветами, а рядом — собрание деревянных зверушек. Овца. Ворон. Тюлень.
— Забрать? — Софус жестом указал на контейнер с пирогом; они как раз шли через гостиную к кухне с открытой планировкой. Длинный обеденный стол, на котором горели свечи и стояла ваза с душистыми серебристыми розами, был накрыт, как заметила Эстер, на пять персон. У торца стола сидели, увлеченно о чем-то беседуя, Флоуси и какая-то женщина. Между ними — открытая бутылка вина, в руке каждый держал по бокалу, наполовину пустому.
— Глядите, кого я нашел, — объявил Софус и унес пирог на кухню.
— Лунный Мотылек! — громко обрадовался Флоуси. — Заходи, познакомишься с моей сестрой Леной. Софус, давай еще бокал, надо налить нашей гостье.
— Как я рада снова увидеться, Флоуси. — Эстер протянула руку, но тот взглянул на нее так, будто Эстер протянула ему ботинок подошвой вперед.
— Заходи, — повторил Флоуси, заключая ее в объятия. Эстер позволила себе прильнуть к нему, и ей показалось, что она утонула в объятиях великана. Наконец Флоуси расцепил руки. — Знакомься, Эстер! Это моя старая сестра Лена.
Лена шутливо шлепнула его по руке.
— Стар-шая. Старшая сестра. Я не виновата, что ты — дитя менопаузы. — И она легонько оттолкнула Флоуси. — Здравствуй, Эстер. Рада познакомиться. Добро пожаловать в наш дом. — И она налила Эстер вина.
— Спасибо за приглашение. — Эстер взяла протянутый бокал. — Значит, ты тоже здесь живешь?
— С дочерью, — подтвердила Лена. — Ей пятнадцать лет.
— И это чистый ад, — жизнерадостно сообщил Флоуси.
Лена не обратила на него внимания.
— Хейди на заднем дворе, ты скоро с ней познакомишься.
— Ага. — Флоуси энергично подпрыгнул. — Идем, проведу тебе экскурсию.
Эстер покосилась на Софуса — тот скривился, словно говоря: «Я предупреждал».
— Экскурсия — то, что надо, — улыбнулась Эстер.
— А я проверю, как там ужин. — И Софус снова удалился на кухню.
Флоуси со словами «я сейчас» куда-то убежал. Эстер и Лена остались вдвоем, каждая со своим бокалом.
— После того как ты появилась в баре, мальчишки только о тебе и говорят, — сказала Лена. — В основном, конечно, Флоуси. Уровень восторженности у него обычно или на нуле, или как у ребенка в рождественское утро.
— Он очень радушный. — Эстер постаралась не зацикливаться на мысли о том, насколько активно Софус участвовал в разговорах, о которых упомянула Лена.
— Эстер, мы только что познакомились, но, если я скажу, что очень горюю об Ауре, это тебя не заденет? Когда Софус сказал нам, что ее больше нет, это было потрясение. Поверить невозможно. Я искренне сочувствую тебе и твоей семье. Представляю, как вам больно.
Эстер сделала большой глоток. Она наконец сообразила, что Лена, живя в одном доме с Софусом, конечно, была знакома с Аурой.
— Спасибо, — тихо сказала она. — Большое спасибо.
— Ну что, Лунный Мотылек, я… — Флоуси не договорил; он стоял в дверях и смотрел на лицо Эстер. — Я вышел на три минуты, а вы уже обе плачете? Что ты ей сказала? — напустился он на сестру.
Эстер рассмеялась и взглянула на Лену.
— Спасибо, — повторила она.
— Впредь новых друзей не получишь, — объявил Флоуси сестре; та показала ему язык и отвернулась, вытирая слезы. — Держи. Это обувка Лены, тебе должна подойти. — И он протянул Эстер желтые резиновые боты, похожие на глубокие тапочки. Эстер взглянула на Лену.
— Да, конечно. — Лена кивнула на боты.
Эстер посмотрела на ноги Флоуси: его боты были покрыты голографическими наклейками-единорогами.
— Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не брал мои вещи? — вопросила Лена. — Мне эти наклейки нужны для детей, на работе.
