Восьмая шкура Эстер Уайлдинг полностью

— Для рассады морских водорослей.

Эстер сделала вид, что удивилась, хотя довольно внимательно изучила фотографию Софуса на лодке и помнила темно-синюю надпись на его рабочем комбинезоне.

— Подрабатываешь на стороне? Когда ты не в баре?

— Тружусь по несколько часов в день в «Оушен рейнфорест». Эта организация выращивает морские водоросли и изучает, как они могут повлиять на глобальное потепление.

— Один мой приятель из Тасманийского университета занимается примерно тем же. А предки других друзей тысячелетиями выживали на Лутрувите благодаря водорослям. — Эстер подумала о Томе, о его грандиозном проекте по выращиванию ламинарии. О Куини и Тете Ро, об их сплетенных из водорослей чашах и переносках для воды.

— Ja, у наших островов определенно есть нечто общее, — заметил Софус. — Мы узнаем много полезного о водорослях благодаря Тасмании и об экоустойчивости — благодаря Лутрувите.

— Ты, значит, работаешь на ферме по выращиванию морских водорослей?

— Только не в Торсхавне, а в Кальдбаке, это в двадцати минутах езды отсюда. Мне это нужно для душевного равновесия. Если бы у меня был только бар, я бы увяз в нем по уши. — Софус покачал головой. — Как Флоуси.

— Он на тебя плохо влияет? — поддразнила Эстер.

Софус усмехнулся:

— Мы дружим с детства, так что у меня к нему иммунитет. — Его улыбка была как залитый солнцем угол в холодной комнате. — Иногда он меня бесит, но он мне как брат. Люблю этого парня.

— Понимаю почему, — сказала Эстер. Флоуси показался ей очень искренним.

— Ему нелегко в жизни.

Эстер подождала, не добавит ли Софус что-нибудь еще, но он промолчал, и она решила не настаивать.

— Я как невежественная туристка думала, что у тебя овечья ферма, — запустила она пробный шар.

— Мой отец — стопроцентный фаререц, и, если бы я заделался фермером, он был бы счастлив. Но овцы — это не для меня. И Клара такая же. Наша мама — датчанка. Мы родились там, а росли здесь. И оба уехали в Копенгаген, как только достаточно подросли.

— Но потом ты вернулся на Фареры?

Софус прочистил горло:

— Когда мама заболела.

Эстер потрогала свою чашку и тихо сказала:

— Мне очень жаль.

— Tak.

— А она…

— Жива? Ja. У нее был инфаркт. И она полностью изменила жизнь. Развелась с отцом. Уехала с фермы. Теперь вот живет здесь. Поближе к друзьям-подругам. Развод обоим дался тяжело, но мама сказала, что времени у человека не так много и терять его нечего. Посещает кучу кружков. Вяжет, рисует, купается в море.

Эстер навострила уши. Купается, значит.

— А отец?

— Остался на ферме.

— С овцами.

Софус кивнул:

— Он хороший человек. Просто моей маме нужен другой мужчина.

Эстер подумала о собственных родителях. Иногда казалось, что Фрейя и Джек движутся по разным орбитам, но притяжение между ними было неоспоримо. Она ощутила прилив гордости.

Софус продолжал рассказывать о своей семье. Про тетю, учительницу музыки и страстную любительницу вязания. Про Клару, которой он так гордится, про ее фотографии. Он говорил, а Эстер украдкой поглядывала на него. Волосы за ухом завиваются — сколько раз Аура приглаживала эту прядь? А когда улыбается, на щеке у него ямочка — сколько раз при виде этой ямочки в животе в Ауры начинали трепетать бабочки? Сколько раз Аура проводила пальцами по его недельной щетине? А серо-зеленые глаза — может быть, и Ауре они напоминали о граните и отмелях? Его губы. Его зубы. Рот. Рот, который столько раз касался губ Ауры. Который знал ее тело. Дышал ее дыханием.

Эстер поковыряла кожу у ногтя. Мысленно сменила тему.

Софус замолчал и отпил кофе. Какое-то время они посидели молча.

— А что… — Эстер поискала тему. — А почему ферма и овцы — это не для тебя?

— Эстер, я хотел встретиться с тобой не затем, чтобы поговорить об овцах. — Софус улыбнулся.

У Эстер упало сердце.

— И правда. — Она проглотила комок в горле. — А о чем ты хотел поговорить?

— Я хотел повидаться, чтобы… — Софус помолчал, изучая ее лицо, — чтобы извиниться. Прости, что я так странно вел себя в день, когда ты пришла во «Флоувин».

— Являться, как явилась я, — это перебор, — тихо сказала Эстер. — Надо было позвонить. Предупредить тебя. Подготовить. Как-нибудь.

— Я… — Софус поискал слово. — Это было… потрясение, — признался он. — Когда я обернулся и увидел тебя, у меня как сознание раздвоилось. С одной стороны — я знал, что это невозможно. С другой — когда я увидел тебя в баре, то подумал: она вернулась. Всего на секунду. Я подумал, что Аура вернулась. — Голос Софуса дрогнул.

Эстер оглядела кафе, людей — они болтали, пили кофе, разглядывали фотографии в телефоне. Ей было так стыдно, что она не могла смотреть на него, не покрываясь гусиной кожей.

— Хорошо, что ты здесь. — Софус подался вперед, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Я рад, что ты явилась из ниоткуда и упала в птичий помет. — Он улыбнулся. — Как хорошо, что ты здесь.

Эстер не отвела взгляда, пытаясь собрать волю в кулак и спросить Софуса, что произошло между ним и Аурой. Она ждала ответа — и боялась его. Открыла рот, чтобы сказать хоть что-нибудь.