— Да, о воде. И о море. О том, что такое море. Я люблю его. Как и ты. Или как ты раньше его любила. Мы записали сюда все австралийские группы, какие только нашли. Это Софус придумал. Он решил, что, если ты во время своих прогулок будешь слушать песни про воду и море, они помогут тебе справиться с грустью и ты снова сможешь плавать.
— Ты записал этот плейлист? — Эстер взглянула на Софуса.
— Я просто хотел составить тебе компанию, пока ты встаешь, чтобы жить.
— Не поняла. Ты что, в словах запутался? — Эстер рассмеялась и подмигнула Хейди.
— «Как напрасно садиться писать, когда вы еще не встали, чтобы жить!.. О минута, когда ноги мои начинают двигаться, а мысли начинают течь…» — Софус откусил от тоста. — Именно это ты и делаешь. То, что написал Генри Торо, нам, фарерцам, известно с самого рождения: прогулки и природа делают человека лучше. Именно это нам всем и нужно.
— Ты цитируешь мне Торо? — пошутила Эстер. Ей вспомнился потрепанная книжка, «Уолден»[112], стоявшая в книжном шкафу в кабинете Джека.
— Да, Софус умеет читать, — усмехнулся Софус.
— Нет, нет, я же не об этом! — Эстер со стоном закрыла лицо руками.
Хейди посмотрела на нее, на Софуса и, улыбаясь, направилась к холодильнику.
Софус добродушно покачал головой. Стряхнул крошки с рук.
— Твой плейлист — просто развлечение. Желание составить тебе компанию, пока ты гуляешь. Она составляла этот плейлист для тебя, и составляла с огромным удовольствием.
— Мы, — поправила Хейди, стоя перед открытым холодильником.
— Да. Верно. Мы. — Софус бросил взгляд на Эстер. — Мы составляли для тебя этот плейлист с огромным удовольствием.
— Что ж, спасибо. — Лицо Эстер пылало, а куда девать руки, она вообще не знала.
В тот день Эстер шагала по тропе через поля к южной оконечности острова, слушая плейлист, который составили для нее Софус и Хейди. Пока она стояла, разглядывая оставшиеся вдали Торсхавн и Нёльсой, Агнес Обель, Брюс Спрингстин и Джони Митчелл пели ей о реках. Небо было ясным; день выдался теплым. Море и острова светились. Мимо озера с моевками Эстер прошла под песню Тима Бакли о сиренах. Бархатистые коричневые, синие и фиолетовые мотыльки порхали в тенях ее сознания. Хрипел Том Уэйтс, взывавший о море любви. Когда Эстер проходила мимо сиденья, сложенного из камней, по полю ромашек, туда, где виднелись Хестур и Кольтур,
Решив сделать перерыв, Эстер присела на мягкую, поросшую травой кочку недалеко от тропы; отсюда ей были видны оба острова и пролив между ними. Иной, водный мир Магнуса. Эстер напрягла глаза, пытаясь рассмотреть водоворот. Интересно, что произошло с девушкой, которая осталась на берегу? Тут началась новая мелодия — просто ударные и женский голос. Эстер вздрогнула: именно эта песня играла в ночном саду Флоуси, когда Эстер навестила его в теплице. Слов Эстер не поняла, они были не английские, но женский голос и ударные звучали так мощно, что у нее ком встал в горле. Она взглянула на экран телефона. Песня называлась
Доставая обед и поглядывая на облака и море, Эстер удивленно улыбнулась: зазвучали песни родного берега. Джон Батлер перебирал струны гитары, славя океан,
— Здравствуйте!
Краем глаза Эстер засекла две фигуры и вздрогнула.
— О господи, сучья жопа! — Эстер сняла наушники.
Перед ней стояли человек и овчарка.
— Здравствуйте, — снова сказал человек. — Я вас помню по самолету. Мой австралийский друг, который не любит плавать.
Эстер уставилась на пастора; в глазах все расплывалось от злости и адреналина.
