Эстер невольно рассмеялась, видя иные вариации на тему воды, которые Хейди с Софусом добавили во вторую часть плейлиста.
Она шла домой, солнце грело ей спину. На поле расцвели розовые цветы, и Эстер остановилась. Нежно-розовое светилось на фоне яркой зелени — сочной полевой травы. «Эти цветы растут там, где сыро. У нас их называют „кукушкин цвет“, — сказал Флоуси, когда она как-то упомянула, что видела их, возвращаясь с прогулки. Это был редкий вечер, когда они собрались за ужином все вместе. — В Англии их называют „оборванный робин“, они выглядят оборванцами». Эстер, сидевшая с бокалом в руке, рассмеялась. «Я знаю, каково это», — сказала она. «Сомневаюсь», — тихо ответил Софус.
Свет стал мягче, на цветы легли золотистые блики, и Эстер вспомнила, какое лицо было у Софуса утром, когда они с Хейди закачали ей плейлист. Она достала телефон и еще раз посмотрела, как пишется то слово. «Лекарство от акцизма Эстер». Эстер открыла поисковик и ввела слово в строку.
🔍
Существительное. Первое упоминание в английском языке относится к шестнадцатому веку.
Эстер продолжала прогулки всю следующую неделю. Под серебристым дождем и бледным солнцем, под плотными ватными облаками и ясным голубым небом. Под одной ногой — тоска по морю. Под другой — чувство вины и тоска по сестре. Решимость не покидала Эстер. Дневник Ауры был заперт в ящике ночного столика. Черные перья и «вью-мастер» так и лежали где-то в сумке. Ноутбук стоял на полу в спальне, а на электронные письма Эстер давно уже не отвечала, нарушая свое обещание не пропадать. Ей казалось, что и Солт-Бей, и все, кого она там любила, остались далеко-далеко, в другой жизни. В жизни другой Эстер. Джек слал ей голосовые сообщения; он спрашивал, что нового, спрашивал, не надумала ли она обратиться за помощью к кому-нибудь из его коллег-психотерапевтов. Все отчетливее звучала мольба в напряженном отцовском голосе; все новые и новые сообщения висели без ответа. По вечерам Эстер выпивала вина с Леной, помогала Хейди с домашним заданием, а иногда присоединялась к Флоуси в теплице.
Однажды вечером, когда все были дома, Софус снова встал к плите. На ужин их ждали жареный чесночный тофу, картофель в сливках и маринованный красный лук с лапшой из водорослей.
— Местные рецепты с вегетарианским уклоном, — пояснил Софус, подавая Эстер тарелку.
— Мяса опять не будет? — Флоуси демонстративно заглянул под свою тарелку. — Совсем?
Эстер усмехнулась и чокнулась холодным пивом с Софусом, понимая, что смотрит ему в глаза чуть дольше, чем обычно.
После ужина пошел сильный дождь. Эстер свернулась на диване рядом с Хейди и стала знакомить ее с мультфильмами восьмидесятых годов про Ши-Ра.
— Мне нравится волшебный меч Ши-Ра. Его сила. Ее сила, — сказала Хейди в перерыве между сериями.
— Мне тоже, — отозвалась Эстер.
— По-моему, она чем-то похожа на Айвёр. — Хейди улыбнулась.
— Ага. Я гуляю, слушаю
Хейди энергично закивала.
— Когда я слушаю эту песню, то представляю себе, что чувствовала Ши-Ра, взмахивая мечом. — Эстер вскинула руку с воображаемым орудием.
Хейди вскочила с дивана и восторженно затрубила, запрокинув голову.
— Но я не понимаю, зачем вы добавили в мой плейлист
— Строго говоря, нет. — Хейди снова уселась на диван. — Но она имеет прямое отношение к Коупаконан, деве из тюленьего народа. Айвёр пела эту песню вживую, когда в Микладеалуре открывали статую. Громкое было событие, многие из нас пришли послушать Айвёр.
Что-то в интонациях Хейди изменилось, и Эстер навострила уши.
— Многие из вас? — повторила она.
—
— Все нормально, Хейди. Если хочешь поговорить со мной об Ауре — говори.
Но Хейди сомкнула губы и отвела взгляд. Она нажала кнопку на пульте, и началась очередная серия «Ши-Ра».
Дождавшись, когда Хейди ляжет спать, Эстер открыла ноутбук и стала гуглить. В интернете обнаружился ролик, в котором Айвёр, постукивая в бубен, пела
Склонившись над ноутбуком, Эстер просматривала видео кадр за кадром. Не покажутся ли в толпе собравшихся Софус и Аура, хоть на мгновение? Но нет; они оставались невидимыми пиксельными лицами.
