— Софус, а почему ты… — Эстер осеклась: из дома доносилось пение, и она замедлила шаг. Неповторимый, завораживающий голос.
— Софус! — Эстер схватила Софуса за руку, и он понимающе, с довольным видом взглянул на нее. Эстер слушала с бешено колотящимся сердцем. — Это не… — Она, округлив глаза, взглянула на Софуса и зашептала: — Софус, это же… Это что, правда она?
Софус открыл дверь, ввел Эстер в уютную гостиную, залитую светом, заставленную книжными стеллажами и музыкальными инструментами, и жестом предложил присесть. Они устроились рядом, касаясь друг друга коленями. По дому, отдаваясь у них в костях, отдаваясь в деревянных стенах, разносилось пение. Эстер покрылась гусиной кожей: в соседней комнате пели песню, которую она успела выучить во время своих прогулок. И песня эта, благодаря разговору с Хейди накануне вечером, напомнила ей об отношениях Ауры и Софуса.
Надо сохранить эти минуты в памяти. Эстер взглянула на Софуса. Ах, если бы ей это удалось.
— Неужели здесь Айвёр? — Эстер взмахнула рукой у виска, делая вид, что у нее сейчас взорвется мозг.
— У нас это обычная вещь. Наши острова — тесный мир. А Ракуль — известная музыкантша и преподавательница музыки. В детстве она учила меня играть на гитаре, — прошептал в ответ Софус. — Ракуль знала Айвёр, еще когда та была девочкой и мечтала стать певицей. Иногда Айвёр репетирует у нее.
Мощный голос Айвёр пронизывал стены, пронизывал тело Эстер.
— А что она репетирует? — спросила Эстер.
Софус улыбнулся:
— Айвёр дружит с Флоуси. Он уговорил ее побыть гвоздем программы на нашей вечеринке в стиле восьмидесятых. Она всегда собирает толпу.
— Флоуси дружит с Айвёр?
— Я же говорю, тесный у нас мирок.
Эстер представила себе Ауру в объятиях Софуса, представила, как они вдвоем смотрят выступление Айвёр. Неужели Ауру знали все? Эстер закрыла глаза, чтобы Софус не увидел, как они заблестели от слез, и сделала вид, будто внимательно слушает голос, от которого перехватывало дыхание.
— Это известная в наших краях песня, — заметил Софус.
— Ее не просто слушаешь — ее чувствуешь, — с трудом проговорила Эстер.
— Когда-то наша музыка была просто пением с притопыванием. Айвёр славна тем, что умеет петь по-старому. Вот почему ее песни можно, как ты говоришь, почувствовать. Само тело узнаёт эту музыку. Первобытную.
Эстер взглянула на Софуса; она вдруг ощутила, насколько близко друг к другу они сидят на диване. И даже позволила себе слегка коснуться коленом его ноги.
— Я посмотрела, что значит
Софус придвинулся ближе — он, кажется, собирался ответить, но песня в соседней комнате стихла; там радостно захлопали в ладоши и заговорили по-фарерски.
Потянуло холодом. Софус встал. Очарование исчезло.
Эстер заставила себя жизнерадостно улыбнуться.
— Значит, сегодня утром мы чисто случайно заехали к твоей тете именно в тот момент, когда у нее репетировала фарерская звезда?
— Как-то так. — Софус сиял. — Ты сказала Хейди, как тебе понравилась
Эстер прикусила язык, слегка жалея, что заговорила с Хейди о песне.
Она вопросительно взглянула на Софуса. Ей хотелось спросить, что эта песня значила для него и для Ауры, но тут мимо двери гостиной стремительно прошагала женщина со струящимися светлыми волосами.
— Привет, Софус! — крикнула она на ходу, помахав рукой. Софус вышел в прихожую и тоже помахал Айвёр — та уже выходила из дома. Эстер с благоговением проводила звезду взглядом.
— Ракуль, — позвал Софус. — Мы здесь.
Женский голос что-то ответил по-фарерски.
— Они в музыкальной комнате, — пояснил Софус, жестом приглашая Эстер следовать за ним.
— Они? — У Эстер голова шла кругом.
— Мама тоже здесь. — Софус застенчиво улыбнулся.
— Какие еще сюрпризы у тебя в рукаве?
Софус старательно заглянул себе в рукав.
— Ах ты
На лице Софуса мелькнуло недоумение.
— Что значит
— Овечье дерьмо, — пояснила Эстер.
— Ты обозвала меня овечьим дерьмом?
— Нет, но для лекции на тему «Австралийский сленг» сейчас не время.
Эстер огородила участки души и, вопреки собственному чутью, постаралась прогнать мысли об отношениях Софуса с Аурой. Ей нужен этот день — день, который Софус захотел ей подарить.
Они вошли в музыкальный зал. Рояль в углу, несколько пюпитров и плюшевый диван, на котором рядом с Гретой сидела женщина с такой же, как у Греты, улыбкой и такими же светло-зелеными глазами, только волосы были потемнее, а на носу помещались очки в массивной мятно-зеленой оправе. Ракуль.
— Софус! — Грета встала и заключила сына в объятия.
Софус обнял ее в ответ.
— Ракуль, это Эстер. Эстер, это моя тетя, Ракуль.
— Здравствуйте. — Ракуль протянула Эстер руку. — Добро пожаловать на наши острова.
— Спасибо. — Эстер вспомнила про пиво и отдала бутылки Ракуль.
— Ну, раз вы привезли мое любимое пиво, я и вовсе встречу вас с распростертыми объятиями. — Ракуль рассмеялась и обняла Софуса. Она заговорила с ним по-фарерски, и он ответил, указывая на ящик с инструментами.
