Эстер в ужасе закричала. Сжав виски ладонями, она огляделась, пытаясь сориентироваться. Не сразу, но узнала эвкалиптовую рощу на мысе, где они с Аурой чуть не целыми днями лазали по семи серебристым валунам, чтобы нырять с них в потаенную лагуну. На парковке пусто. Эстер одна. Нужно успокоиться, подумать, как быть. Нужно посмотреть, что с лебедем. Вызвать полицию. А надо ли вызывать полицию, если с небес на твой пикап падает лебедь? Но кому звонить, если не полицейским? Ауре. Имя сестры всплыло само собой. У Эстер свело желудок. Она согнулась пополам, и ее чуть не вырвало желчью. Пытаясь устоять на ногах, она оперлась о машину.
— Эстер?
Услышав знакомый голос, Эстер испуганно замерла; рядом, тормозя, хрустнул гравием автомобиль. Эстер непонимающе моргнула. Из машины — встрепанные волосы, черный кожзаменитель, чулки в сеточку, джинсовая куртка и ослепительный блеск — вылезала Тина Тернер.
— Эстер? — Она схватила Эстер за руки и вгляделась ей в лицо. В глазах мелькнула тревога. — Ты цела? Ты цела.
Эстер тупо смотрела на накрашенное лицо женщины в парике.
— Я видела, как падает
Под светло-рыжими космами тяжелого парика, под ярко-голубыми тенями, розовыми румянами и коралловой помадой Эстер узнала лучшую подругу Ауры. Сестра дружила с ней всю жизнь.
— Нин? — в замешательстве спросила Эстер.
— Все хорошо. — Голос Нин смягчился. — Ты просто немного испугалась. С тобой все хорошо.
Эстер издала невнятный полузадушенный звук, полуплач-полусмех, в котором страх смешался с облегчением. Теперь рядом с ней Нин, такая утешительно знакомая.
— Иди сюда, ты вся дрожишь, как морская улитка. — Нин стала растирать ей руки.
Эстер только теперь поняла, как сильно ее трясет. Солнце зашло за тучи, превратив бирюзовое море в синевато-серое. Глаза резанул холодный ветер.
— Садись ко мне в машину, я включу обогреватель.
— А как… — Эстер обхватила себя за плечи. Ей невыносимо было смотреть на неподвижную птицу.
— Я посмотрю, что с ней. Давай сначала согреем тебя. — Нин усадила Эстер в свою машину и включила печку, взяла с заднего сиденья плед и закутала в него Эстер. Хлопнула дверцей и, неловко ступая ногами в красных лакированных шпильках, поковыляла по гравию выяснять, что с лебедем.
Эстер сморгнула набежавшие слезы; ее поразило, как быстро ее успокоили большие глаза и крепкие руки Нин, какое чувство безопасности она ощутила, глядя на дерзкий разворот плеч этой женщины. Так она и росла, опираясь то на Нин, то на Ауру, — щенок, точно знающий, где его место в мире. До поры до времени.
Эстер потрогала лоб и поморщилась: там наливалась болезненная шишка. Закрыла глаза, опустила голову на спинку сиденья. Вот Нин и Аура, взявшись за руки, идут по берегу. На шее у обеих — ожерелья из переливчатых раковин. Эстер — всегда на пару шагов позади — бежит за ними. «Подождите меня!»
— Ты, наверное, испугалась. — Нин открыла дверцу и села за руль. Ветер захлопнул дверцу; порывы становились все резче, машина содрогалась.
— Не знаю, как это произошло, — пробормотала Эстер. — Я ехала — и вдруг как будто бомба взорвалась. Бах — и я больше никуда не еду. Останавливаюсь. Пикап искорежен, а на лобовом окне — черный лебедь. — Слушая собственный голос, Эстер смотрела на Нин, лицо которой светилось сопереживанием. В горле встал ком. — Я убила лебедя. — Эстер чуть не плакала.
— Это просто несчастный случай. — Нин сжала ей руку; скрипнуло платье из искусственной кожи.
— Ты же не веришь ни в какие неожиданности. — Эстер прищурилась.
— Толковать случившееся можно по-разному, но давай не станем, ладно? На твою долю и так много всего пришлось.
Слова Нин стали тем самым холодным душем, после которого Эстер отчетливо осознала, зачем она приехала и что ей предстоит. Оглядев наряд под Тину Тернер, Эстер поняла, куда собралась Нин.
— Ты тоже туда, — безучастно сказала она. — На «вечеринку». — Эстер изобразила пальцами кавычки. — Понятно.
Нин — Тина Тернер и Аура-Шер танцуют, взявшись за руки, в прихожей Дома-Ракушки. Они собрались на свой первый костюмированный бал в средней школе.
— Мама уже там — помогает все устроить. Я обещала приехать пораньше, помочь. — Нин поправила парик. — Тебе надо к врачу.
— Со мной все нормально.
— Я не спрашиваю, а говорю: тебе надо к врачу.
— Со мной все нормально, — повторила Эстер. — Мне бы сегодняшний вечер пережить. А сейчас… — Эстер замолчала.
— Да. Но я ведь здесь, верно? Я тебя одну не оставлю.
Сил у Эстер хватило только на кивок. Порывы ветра трепали черную птицу.
— Мы не можем оставить ее здесь, — сказала Эстер.
— И не оставим. — Нин завела машину.
— Нин! — Эстер в панике схватила Нин за руку; лицо исказилось. — На мой пикап свалился черный лебедь. За несколько часов до вечера памяти моей сестры. — Она прерывисто вздохнула. — Я не смогу, сама — не смогу.
Нин, ровно и глубоко дыша, одну ладонь прижала к груди Эстер, другую — к собственной груди. Вдох-выдох, вдох-выдох.
