— Нинни, я как раз думала заварить себе чай, пока готовится луковый соус по-французски. Завари ты, пожалуйста.
Нин вышла. Эстер услышала, как на кухне зашумела вода: Нин ставила чайник. Скрипнул посудный шкафчик. Звякнули чашки и блюдца.
Куини достала из саквояжа фонарик и стетоскоп и жестом велела Эстер повернуться к ней.
— Сейчас я проверю, нет ли у тебя сотрясения мозга. Рассказывай, когда и как ты набила шишку.
— Я ехала… ехала домой, — запинаясь, начала Эстер. — Все было так неожиданно! Как гром среди ясного неба. Что-то врезалось в мой пикап, словно бомба взорвалась. Я хотела затормозить, но просто съехала с дороги в рощу возле семи валунов. Не помню, как ударилась головой. Потом я вышла из машины и увидела лебедя. Дальше помню только, как меня зовет Нин.
Куини посветила фонариком Эстер между глаз, отчего та прищурилась.
— Голова кружится? Тошнит?
— Нет.
— В сон не клонит?
— Нет.
— Резкие перепады настроения?
— Скажем так, настроение у меня как у человека, который ехал на годовщину смерти сестры и убил черного лебедя.
Куини выдавила грустную улыбку.
— Чувство юмора не пострадало, вот и славно. — Куини сняла с шеи стетоскоп и зашла Эстер за спину. Та выпрямилась. Куини собиралась проверить, все ли в порядке с дыханием. — Как тебя зовут? Полностью?
— Эстер Сване Уайлдинг.
— Где ты и почему ты здесь?
— Я у себя, в Доме-Ракушке. Доктор Куини Робертсон из Солт-Бей, что на Лутрувите[8], проверяет, нет ли у меня сотрясения мозга.
— А почему ты в Солт-Бей? — Куини села перед Эстер.
— Это тоже чтобы проверить, нет ли у меня сотрясения мозга?
Куини ждала ответа.
— Потому что, — Эстер вздохнула, — со дня исчезновения моей сестры прошло двенадцать месяцев, и родители решили, что надо устроить панихиду, или день поминовения, или как там это назвать. Маскарад в духе восьмидесятых, потому что Аура обожала костюмированные вечеринки… — Голос Эстер упал до шепота.
— Координация и рефлексы в норме. С памятью и концентрацией как будто все в порядке. — Куини взяла Эстер за руку и погладила костяшки пальцев. — Ты правильно сделала, что приехала домой. Так лучше для всех нас. Я так рада тебя видеть. — Куини кивнула в сторону кухни, где шумно возилась Нин. Эстер в ответ сжала руку Куини. — Значит,
Эстер пожала плечами:
— Очень быстро все произошло. Глупо, конечно, но он как будто просто упал на меня с неба.
— Да нет, не глупо. Городской совет пытается вернуть лебедей в дикую природу и недавно запретил их подкармливать. Последние несколько недель мертвых птиц находят по всему острову. В новостях говорили. Так что вполне вероятно, что твой
Рот Эстер скорбно сжался. Она представила, как волшебная птица, одна из праматерей Нин и Куини, на пике полета теряет силы и стремительно падает в объятия смерти.
— Я похороню ее, — тихо сказала Эстер, хотя Куини, кажется, не расслышала: она внимательно смотрела на Нин, которая как раз принесла три чашки чая.
— По-моему, луковый соус уже готов. Я разложила крекеры, начала резать сыр и поставила вариться охотничьи колбаски. Морской коктейль в холодильнике — глаз не отведешь. А еще я заглянула в духовку, проверила пиццу с ветчиной и ананасами и сосиски в тесте, они почти дошли.
— Спасибо, Нинни. Поможешь мне с «волшебным хлебом»[9]? Там возни больше всего, надо приготовить с десяток подносов.
— Я могу помочь, — вызвалась Эстер.
Куини потрепала ее по плечу.
— А отдохнуть ты не хочешь? Посмотрим, как твоя шишка поведет себя сегодня вечером. Если закружится голова или затошнит — сразу скажи мне. Готовить угощение предоставь нам с Нин, а сама пей чай. И прими горячий душ. Я еще в коридоре учуяла, что от тебя пахнет спиртным. Может, тебе не стоит сегодня пить?
У Эстер запылали щеки. Нин и Куини направились к выходу.
— Можно попросить кое о чем? — торопливо спросила Эстер.
Куини и Нин обернулись.
— Не говорите маме с папой, ладно? Не хочу, чтобы они разволновались.
Куини и Нин кивнули.
— Как закончишь с душем, я помогу тебе приготовиться, — сказала Нин и вышла следом за матерью.
Когда она закрыла за собой дверь, Эстер рухнула на кровать и прижала ладони к глазам, пытаясь прогнать мысли о птице, которая покоилась у нее под кроватью, завернутая в темноту.
Четыре года назад примерно в эту пору года Аура, которой незадолго до того исполнилось двадцать семь, покинула Солт-Бей и отправилась в Копенгаген. Ауру приводила в восторг перспектива учиться в Дании, ее ждала магистратура: сестра собиралась изучать скандинавские мифы и сказки. Она покинула не только Солт-Бей; она покинула и Эстер. Чем дальше, тем реже сестра писала и звонила. А через три года внезапно вернулась, но вернулась другим человеком. Иссохшая, опустошенная, замкнутая. Где-то на пути между островами, над и под, мечтательная, прекрасная старшая сестра Эстер потеряла себя.
