Эстер взглянула на отца; сердце у нее разрывалось.
— Спасибо, папа.
Джек сидел, не выпуская ее ладони.
— Ты написала, что хочешь мне что-то сказать.
Разругавшись с Фрейей, Эстер написала Джеку, прося его прийти в Звездный домик, когда он вернется с конференции.
— Да. — Она вздохнула. — Извини, папа, но моя просьба поставит тебя в неловкое положение. По-другому никак.
— Боже мой, Старри! В чем дело? — Джек нахмурился.
Эстер достала из сумки ноутбук и показала отцу сделанную Кларой Йоргенсен фотографию Ауры и загадочного мужчины, стоящих перед Лиден Гунвер. Джек тяжело, прерывисто вздохнул при виде Ауры, и Эстер сжала его ладонь. Статую Лиден Гунвер Джек знал по дневнику Ауры, и теперь Эстер изложила ему содержание народной песни. Может быть, строчки из дневника Ауры указывают на ее желание переосмыслить судьбу девушки из песни? Еще Эстер рассказала, что ее уволили из гостиницы, а под конец упомянула о письме Клары. Джек отчаянно моргал, пытаясь осознать услышанное.
— И еще. — Эстер медленно, глубоко вдохнула.
Джек взглянул на нее, явно к чему-то приготовившись. Собираясь на встречу с отцом, Эстер сомневалась в своем решении, но теперь, рассказав Джеку про письмо Клары и взглянув на могилу черного лебедя, она вдруг решилась. Сделав еще один глубокий вдох, Эстер медленно проговорила:
— Папа, я еду в Данию.
— Старри! — тихо сказал Джек, не сводя с нее глаз.
— При одном условии, — твердо прибавила Эстер. — Я не хочу, чтобы мама знала о моем отъезде.
На лице Джека появилось испуганное выражение.
— Прости, папа. Я знаю, что прошу слишком много, но это мое единственное условие.
Джек отвернулся к морю и спросил:
— И как это устроить?
— Эрин не должна знать о моем отъезде. И Нин тоже. Во всяком случае, поначалу. Скажи всем, что я уезжаю на юг, искать работу в какой-нибудь гостинице. Знать правду будем только мы с тобой. И человек, у которого я остановлюсь в Копенгагене. Например, двоюродная сестра мамы и Эрин? Абелона?
Джек кивнул с отсутствующим видом.
— Ее тоже попроси никому не говорить.
— Это не проблема, они с Фрейей и Эрин редко общаются. — Голос Джека прозвучал словно издалека.
— Хорошо. Будем импровизировать на ходу. Но я полечу туда. На этих условиях — полечу.
Когда Эрин наконец произнесла эти слова вслух, Копенгаген вдруг стал реальностью. Неясный, странный, незнакомый двухмерный город-поплавок, полный шпилей и камня, известный Эстер только по детским сказкам, слайдам из «вью-мастера» и экрану компьютера. Эстер обвела взглядом знакомые бухту, эвкалипты, море, семь валунов и раковины, скрывавшие внутри жизнь. Она выпустила руку Джека и проглотила вставший в горле комок. По ногам вверх поползло покалывание.
— Старри? — позвал Джек.
Накатила паника. Грудь сдавило. Эстер подняла голову; ее затошнило, язык будто распух.
— Я не знаю, как полечу в эту сраную Данию. Не знаю.
— Не ругайся, Старри.
Эстер бросила на Джека испепеляющий взгляд; тот виновато развел руками. Эстер придвинулась к отцу, в безопасность объятий. Джек поцеловал ее в макушку и заговорил, подбирая слова:
— То, что ты собираешься сделать, тебя пугает. Но я готов помочь со всем, что тебе понадобится. Билеты, деньги, информация. — Он снова сел и взглянул Эстер в глаза.
— Ты ей не скажешь? — Эстер постаралась встретиться с ним взглядом.
— Не скажу.
Эстер снова прижалась к нему и прошептала:
— Хорошо. Я поеду в Данию.
Они сидели, глядя на волны.
— Задача перед тобой нелегкая, — заговорил Джек ей в макушку. — Тебе обязательно будет неуютно, тебе придется столкнуться со множеством страхов. Действовать в ситуациях, которые невозможно просчитать заранее, — а именно с этим ты столкнешься в Копенгагене. Нелегкое дело, но… я знаю, что ты сильный человек. — Он положил подбородок ей на голову. — Может, будет легче, если ты запомнишь: любая хорошо написанная история о поисках чего-нибудь — это история о том, что́ ты сейчас чувствуешь. Чтобы добраться до вожделенных сокровищ, героиня должна пройти мимо дракона.
Эстер провела пальцем по запястью Джека, по синей жилке под тонкой кожей.
Солнце уже почти опустилось под сияющую черту, отделявшую небо от моря. Глядя на свет, Эстер полузакрыла глаза — фокус, которому научила ее Аура еще в детстве. «Поймай золото ресницами, сохрани его на потом — и во сне, в темноте тебе не будет страшно».
— Знаешь, Старри, ты ведь могла бы сказать нам, что работаешь посудомойкой. Это не стыдно. Необязательно было объявлять себя менеджером, чтобы придать веса своей жизни в Каллиопе.
Эстер ощетинилась:
— Может, обойдемся без сеанса психотерапии?
— Это не сеанс психотерапии.
— Да ну.
— Хотя психотерапия бы не помешала. У меня есть много коллег, которым я доверяю…
— Папа!
Джек не стал продолжать. Они смотрели, как меняется небо.
— Что дальше? — спросила Эстер, помолчав.
— Завтра закажем тебе билеты. И я, если хочешь, свяжусь с Абелоной.
— Хорошо бы, — согласилась Эстер и сжала кулаки.
— А потом…
— А потом, — голос Эстер невольно дрогнул, — я полечу в Данию.
