- Надеюсь, что господа из «Восьмого Неба» слишком умны, чтоб ее приготовить, - глаза капитанессы приобрели цвет потемневшей меди, похожий на запекшуюся кровь, - Но если так… Пусть пеняют на себя. Габерон, я хочу, чтоб ствол каждой твоей карронады смотрел на их штаб-квартиру. Если что-то пойдет не так или… Вы понимаете. Не хочу оставлять этим мерзавцам ни единого шанса. «Малефакс», будь готов задавить их гомункула, чтоб с острова не подали сигнал бедствия. Нам ни к чему лишние участники. И еще держи со мной постоянную связь.
- Понял вас, прелестная капитанесса, - уловив важность момента, «Малефакс» сделался серьезен и сдержан, - Подайте знак, как только вам нужна будет помощь.
Ринриетта придирчиво оправила мундир, убедившись, что на дымчато-алой ткани нет ни единой складки. Тромблон и абордажная сабля были на своих местах, их проверять не требовалось. Дядюшка Крунч украдкой залюбовался капитанессой, сейчас она выглядела грозной, решительной и целеустремленной – ни дать, ни взять, молодой, набирающий силу, ветер, готовый расколоть само небо.
- Всем собраться на квартердеке, - спокойно приказала Алая Шельма, - Сегодня мы станем единственными людьми во всем воздушном океане, которые побывают на Восьмом Небе и вернутся назад живыми.
* * *
Швартовкой Дядюшка Крунч управлял собственноручно, не доверив ее гомункулу. Пусть эти умники прокладывают в невидимом магическом океане курс, но швартовать большой корабль на сильном ветру дозволено только настоящему небоходу.
Новые руки были неуклюжи и непривычны, но, орудуя ими, он все же подвел «Воблу» к причалу Эребуса, так мягко, словно положил ребенка на подушку. За борт полетели швартовочные концы, которые портовые рабочие закрепили на литых кнехтах, без особой сноровки, но добротно.
Служащих Восьмого Неба Дядюшка Крунч заметил не меньше десятка и всех придирчиво оценил еще до того, как «Вобла» коснулась каучуковых швартовных кранцев. К его немалому облегчению, они не походили на прожженных головорезов, скорее – на обычных докеров и портовых работяг, которых он немало повидал на других островах.
- Ну и рухлядь, - присвистнул один из них, сдвигая на затылок заляпанную маслом кепку, - Я думал, эти штуки давным-давно сдали в утиль. Зачем он вам?
- Погрузочный голем, - отмахнулся Габерон, - У нас с собой триста фунтов выставочных образцов. Попробуй-ка на горбу потаскать.
- Небось, глуп, как моя старая бабка, - рассмеялся другой, чумазый от копоти, как дикарь из южного полушария, - Ишь, тяжелый какой…
- И глазищи точно как у твоей бабки! Ну и увалень!
Дядюшка Крунч постарался представить, что все едкие замечания были не более чем дождевыми каплями, барабанящими по броне. Он не должен выдавать себя. Не должен давать волю кипящей внутри злости. Сейчас он не более чем орудие в руках Ринриетты. Значит, нужно довериться этим рукам и ждать, когда они поднесут огонь к запальному отверстию. И вот тогда…
- Проводите нас в зал для конференций, - спокойным тоном произнесла Алая Шельма, - У нас назначена встреча с мистером Роузберри.
При упоминании этого имени служащие «Восьмого Неба» немного смутились. По крайней мере, замечания по поводу происхождения голема перестали сыпаться одно за другим. Чумазый и вовсе скривился, словно рыбья кость в язык уколола.
- Туда ступайте, - он махнул рукой по направлению к единственному зданию, - От входа налево, значит. Она там…
- Она? – Алая Шельма приподняла бровь, - Нам нужен мистер Роузберри.
- Он тоже там, - буркнул чумазый, окончательно теряя интерес к разговору, - К работе, ребята! Нечего таращиться, как пескари! За работу, говорю, медузы!
Остров был куда больше палубы «Воблы» - группа из четырех человек выглядела на его фоне совсем не внушительно, даже невзирая на габариты Дядюшки Крунча. И, кажется, он был единственным, кто сохранял спокойствие духа.
Алая Шельма смотрела только себе под ноги, по плотно сжатым губам чувствовалось, что она напряжена до предела, рука то и дело невзначай касалась рукояти тромблона. Она осталась в своем обычном алом мундире с треуголкой, но тщательно убрала все детали, которые могли бы свидетельствовать об ее пиратской карьере. Выглядела она недурно, вынужден был признать Дядюшка Крунч. Сосредоточенно, моложаво и подтянуто – точно какой-нибудь унтер-офицер небесной пехоты или даже адмиральский адъютант. Собранные в короткий пучок волосы не портили образа – в каледонийском флоте женщины иногда служили в должности порученцев и посыльных. Прочие члены отряда вызывали у Дядюшки Крунча куда больше опаски.
