Повинуясь минутной слабости, Корди осторожно приоткрыла дверь. На камбузе и в самом деле кипела работа. Шму, надевшая поверх черной хламиды фартук, что-то готовила, причем устрашающих размеров ножи беззвучно мелькали в ее руках, а столовые приборы порхали в воздухе, чудом не задевая низкий потолок. Корди улыбнулась. Улыбка получилась уставшей и бледной, но со вкусом мятной карамели. Шму обыкновенно редко показывалась на камбузе, слишком уж смущали ее другие члены команды, а уж взять в руки кухонную утварь… И вот на тебе. Мало того, судя по запаху, в сковородке уже готовился обед… Или ужин? Корди как-то забыла взглянуть на часы за всеми заботами.
— Привет, Шму, — пробормотала она, падая на ближайший стул, — Ты…
Закончить она не успела. Слабо вскрикнув от ужаса, Шму метнулась в сторону, врезалась в кухонный шкаф, выронила из рук сковородку, расколола перечницу, обрушила на себя полочку со специями, попыталась вскочить, ударилась головой о посудный шкаф, уронила еще три тарелки и, больше по инерции, рухнула в ларь с мукой.
Корди вздохнула. На борту капитанесса или нет, а раз и навсегда заведенные порядки неукоснительно соблюдаются — в этом было что-то обнадеживающее. Она вытащила из-под завала почти лишившуюся чувств Шму, чей припорошенный мукой балахон почти сравнялся в цвете с лицом. Пришлось поднести к ее носу склянку с уксусом, после чего ассассин слабо застонала и неуверенно открыла глаза.
— П-п-ппривет, — выдавила она, — Х-хочешь к-к-кушать?..
— Больше чем кит ранней весной, — Корди протянула было руку к салфетке, но вдруг замерла, — Совсем забыла, как там наша погоня? Харибда все еще позади?
Шму утвердительно кивнула, все еще лязгая зубами.
— Дядюшка Крунч пытался укрыться в облаках… Но она все равно нас чует…
— Палтусовы панталоны! — Корди в отчаяньи хлопнула по столу ладонью, — Неужели запах зелья до сих пор не выветрился? Даже после того душа, что мы приняли? Или ее в самом деле притягивает магия?
— Н-не знаю… — Шму пронзительно чихнула, обдав Корди облаком муки, — Ох.
— А где сам Дядюшка Крунч?
— З-за штурвалом. Ты кушать хочешь? Я п-приготовила обб-б-бед…
Взглянув на плоды ее трудов, Корди подавила вздох разочарования. Обед, приготовленный руками профессионального убийцы, был обильным и свежим, но не совсем отвечал ее традиционным представлениям о съестном. Видимо, Шму, впервые в жизни оказавшись на камбузе и не имея ни малейшего опыта в приготовлении пищи, руководствовалась больше интуицией, чем поваренной книгой. А интуиция Сестры Пустоты едва ли была надежным подспорьем в любом деле, не связанном с убийством себе подобных.
Ломти буженины оказались щедро политы земляничным вареньем, в чае плавал душистый перец, а копченая камбала оказалась сваренной вкрутую. На десерт ее ждал фаршированный гвоздикой сыр, посыпанные сахарной пудрой крэкеры и, как вершина кулинарного искусства Шму, шоколадный пирог с рыбьими головами.
— Выглядит вкусно, — протянула Корди, надеясь, что голос ее выражает хоть толику энтузиазма, — Но, кажется, я еще недостаточно проголодалась. Пожалуй, перекушу шоколадной рыбешкой по дороге… Я на мостик!
Прежде чем Шму успела возразить, Корди выскочила из камбуза и загрохотала башмаками по трапу. Мистер Хнумр поспешно затрусил за ней, сердито сопя — он терпеть не мог передвигаться сам.
Все-таки каждый человек должен заниматься тем, что ему положено, подумала Корди на ходу. Всякий раз, когда ты берешься за дело, для которого не предназначен, получается всякая чепуха. Убийца должен убивать людей, а не орудовать на камбузе. Капитан должен управлять кораблем. Гомункул должен прокладывать курс и управлять парусами. Ну а ведьма должна заниматься своими ведьминскими делами. Если это, конечно, ведьма, не ходячее недоразуменее, обладающее способностью портить все, к чему прикоснется…
Едва Корди распахнула дверь на верхнюю палубу, ей в лицо ударил порыв холодного воздуха, от которого моментально онемел нос. Судя по всему, за то время, что она махала лопатой, «Вобла» прилично поднялась и теперь летела на высоте не меньше чем в десять тысяч футов. Пришлось накинуть на себя плащ и нахлобучить поглубже шляпу. Шарф не понадобился — взгромоздившийся на плечи вомбат неплохо защищал шею от холода.
Дядюшка Крунч стоял на капитанском мостике, не выпуская штурвала из лап. Если у Корди едва не выскакивали суставы при попытке повернуть тяжелый кусок дерева, голем делал это без всякого напряжения, так легко, словно вертел легонькое колесо прялки. Покорная его движениям, «Вобла» крутила носом, нарезая острые галсы — манера полета вовсе не свойственная тяжелым немолодым баркентинам.
— Устала? — Дядюшка Крунч мог казаться неуклюжим старым механизмом, но обладал способностью видеть все, что происходит на борту «Воблы», даже за его спиной, — Передохни, рыбеха, довольно махать лопатой. Моя очередь.
— Где… она?
— Девятнадцать румбов. Идет параллельным курсом, чертовка.
