«Наблюдение. Всплески магической энергии регистрируются все чаще и я до сих пор не могу их локализировать. Пять минут назад корабль самовольно сменил румб, по счастью, я был наготове и не допустил изменения курса. Получасом ранее сам собой поднялся мидель-кливер. Это меня беспокоит. Раньше «Вобла» никогда себя так не вела. «Малефакс».
«Исчезли еще две офицерские каюты по правому борту. Не осталось даже дверей».
«ШМУ ЗАКОНЧЕЛА ПРАВЕРЯТЬ ТАКЕЛАЖ, ВСЕ ВПАРЯДКЕ».
«Опять наткнулся на стаю карпов. На магических не похожи, но что здесь делают — не понятно. Тренч».
«Во время ночного дежурства звезды над кораблем дважды выстраивались в надпись «РОЗА, ХРАНИ КОРОЛЕВУ». Какая-то чертовщина. И чем дальше, тем сильнее. Первый помощник».
«Поскольку наша прелестная капитанесса категорически приказала ее не тревожить, изложу свои выводы в «Жорнале учота». Итак, если верить записям за последние два дня, эпидемия спонтанных магических проявлений не только не идет на убыль, но и напротив, активизируется, график показывает неуклонный рост по экспоненте. У меня складывается устойчивое впечатление, что магия рвется из-под контроля, причем место ее прорыва невозможно предсказать. «Малефакс».
«Может, у нас течет котел? Выглядит так, словно «Воблу» заливает галлонами магических чар. Габерон».
«Котел в порядке, пустобрех никчемный. Мы с Тренчем уже трижды осмотрели всю систему, включая трубопровод и патрубки. Кроме того, последние двенадцать часов мы идем только под парусами. Течи нет. Старший помощник».
«Можешь считать себя капитаном, ржавая бочка. Раз уж Ринни самоустранилась от командования. Кто-нибудь вообще видел ее за последние сутки? Габерон».
«СЕДИТ У СИБЯ В КАЮТЕ, НЕ СКЕМ НИ ГОВОРИТ, СЛУШАЕТ МУЗЫКУ».
«Отстаньте от нее, мелюзга. Ей нужен отдых. Корабль идет согласно заданному курсу. Через два дня будем у Каллиопы. Старший помощник».
«Если ситуацию не получится взять под контроль, господин старший помощник, может оказаться так, что до Каллиопы не дойдет никто. С магией нельзя шутить. Это слишком могущественная и плохо управляемая стихия. Сейчас она приносит больше беспокойства, чем серьезного вреда, но уже в скором времени вам придется иначе взглянуть на это дело. Малефакс».
«Просто веди корабль, говорящая банка. Если мы развернемся обратно к Порт-Адамсу и пойдем против ветра, то потеряем еще не меньше трех дней, а то и всю неделю. Неизвестно сколько времени займет ремонт и где мы отыщем достаточно грамотную ведьму-корабела. И все это время икра апперов будет гнить у нас в трюме. Догадываешься, какую неустойку они выкатят? Приказ старшего помощника — «Вобла» идет прежним курсом. Паров не разводить, но хвататься за любой попутный ветер, даже если для этого придется использовать портянки и носовые платки! Старший помощник».
«Считаю своим долгом как бортового гомункула заметить — вы недооцениваете опасность. Магия — это не только миражи и иллюзии. Это не только запах сыра или нечетные кучки из заклепок. Магия — это струны, на которых держится сама жизнь. Магия способна плавить материю и выковывать из нее то, что вам не под силу и представить, то, что даже я не способен правильно распознать».
«Мы с дедом Ринриетты годами плавали на «Вобле» и, как видишь, никого из нас магия не убила! Имей снисхождение к возрасту, гомункул, старики часто капризны и любят побрюзжать. Пока магия нематериальна, мы в безопасности, пусть показывает свои фокусы. Старший помощник».
Следующая запись в «жорнале» была сделана невидимой рукой гомункула, о чем говорили причудливо искаженные очертания букв.
«У меня нет возможности оспорить ваши полномочия, господин первый помощник, а капитанесса отказывается принимать участие в управлении кораблем. Я лишь надеюсь, что мы разберемся в происходящем до того, как станет слишком поздно».
Были после этой записи и другие, много других, но именно от этой сердце Шму тревожно сжималось.
— Восемь минут пополуночи, — бубнила Корди, клюя носом, — Если плюнуть вниз с грот-марса, плевки иногда подолгу зависают в воздухе. Записывай, Шму…
Шму записывала. Они с Корди сидели на самом краю грот-марса, наслаждаясь первыми ночным ветрами, еще недостаточно холодными, чтоб заставлять кутаться в теплые вещи, но достаточно свежими, чтоб выдуть из головы беспокойные мысли. Грот-марс был их общей территорией, которую они часто делили друг с другом. Когда на палубе «Воблы» становилось слишком беспокойно, грот-марс делался превосходным убежищем — от ворчливого Дядюшки Крунча, требовавшего драить палубы дважды в день, от непредсказуемого нрава капитанессы, от саркастичных насмешек Габерона…
Но сегодня это место уже не казалось Шму столь безопасным. Она поежилась, представив, как в крюйт-камере баркентины сама собой зажигается праздничная шутиха. Или вдруг на резком воздушном вираже сами собой поднимаются все косые паруса, заставляя корабль заваливаться на бок, круша мачты, разрывая снасти…
— Может мы ей просто не нравимся?
Шму едва не выронила «жорнал» от неожиданности.
— Что?
