Корди захихикала первой. Дядюшка Крунч что-то нечленораздельно проворчал и закашлялся. «Малефакс» явственно фыркнул, неуклюже попытавшись прикрыться дуновением сквозняка в кают-компании. Шму обнаружила внутри живота легкое покалывание. Оно было не больным, но чудным, словно она выпила целый галлон пузырящейся зельтерской воды. Одна лишь капитанесса выглядела так, словно выронила на палубу золотую монету и теперь изо всех сил пыталась ее разглядеть. На ее щеках сгущался румянец.
— Это была самая низкая, дурацкая и никчемная шутка из всех возможных, — Линдра испепелила взглядом всех присутствующих, — Хотела бы я знать, кому она пришла в голову?
— Никому из тех, кого вы видите, — с достоинством заметил «Малефакс», вернув голосу нейтральный тон, — И никому из экипажа. Я только что проверил, за последние сутки в вашу каюту не входил никто кроме вас, мисс Драммонд.
— Тогда кто же это сделал? — ядовито осведомилась Линдра, — Уж не Роза ли самолично?
— Дело в том, мисс Драммонд, что…
— Отлично, так и знал, что застану вас здесь, бездельники! — Габерон заглянул в приоткрытую дверь. Заходить в кают-компанию он не стал, вместо этого замер в дверном проеме, выгодно очертив фигуру падающим через иллюминаторы светом, — О, госпожа офицер-ихтиолог, и вы здесь? Ох, дьявол! Вы что, пытались наложить макияж при сильной качке? Должен заметить, этот цвет вам очень идет, хотя в этом освещении выглядит немного м-м-ммм… броско. Впрочем, не подумайте, что я осуждаю современную моду, ее колебания иногда причудливы, но не лишены изящности…
— Зачем явился, балабол? — грубовато оборвал его Дядюшка Крунч.
— Чтоб засвидетельствовать всем вам свое презрение! — Габерон сложил руки на груди и выпятил челюсть, позволяя мисс Драммонд сполна оценить контур его тщательно выбритого подбородка, — Не знаю, кто из вас вздумал разорить мою каюту, но уверяю, что он поплатится сполна. Мои лучшие духи пахнут тушеной капустой! Вместо пудры — угольная сажа! Все булавки погнуты!
Все почему-то посмотрели на Корди. Ведьма смутилась.
— «Вобла» шутит. С ней и раньше такое бывало.
— Но не так часто, — проворчал Дядюшка Крунч, — И не так явственно. Габерон, кажется, я знаю, где твоя пудра. Кто-то использовал ее вместо мела, чтоб изобразить на баке батальную картину длинной футов в двадцать. Сцена сражения исполинского лосося с пушечной эскадрой. Изображено не без таланта. Думал, кто-то из вас, малышня, дурачится, но теперь…
Шму еще сильнее втянула голову в плечи. Еще с утра она заметила целую россыпь каледонийских булавок на третьей палубе, превратившихся, правда, в кучу крохотных свернутых штопором пружинок. Ей даже не пришло в голову, что…
— Ждем Тренча? — хмыкнула Корди, с интересом разглядывая смущенного фиолетового офицера-ихтиолога, — Не удивлюсь, если…
— Нет нужды, юная ведьма, — галантно заметил «Малефакс», — Он уже связался со мной. Хочет узнать, кому вздумалось подшутить над ним.
— Кто-то превратил его хлам во что-то работающее? — осведомился Габерон, приподнимая бровь, — Вот это было бы удивительно. Знаете, что он изобрел в последний раз, уже в Порт-Адамсе? Несмывающееся мыло! Великолепно очищает любую въевшуюся грязь или копоть, вот только само по себе не очищается ничем!
— Нет, он жалуется на то, что некоторые его инструменты оказались сплавлены между собой, а другие приросли к стене.
Габерон присвистнул.
— Кажется, наша старушка расшалилась.
— Я регистрирую множественные возмущения магического поля, — голос корабельного гомункула звучал бесстрастно, но в нем ощущалось напряжение, — Слабые, но вполне отчетливые. На всех палубах, начиная с нижней. На третьей палубе температура упала до тридцати шести градусов по Фаренгейту[129], так что лучше не спускайтесь туда без теплой одежды. На четвертой кто-то исписал половину корпуса изящной ротундой[130] с рецептом яблочных пышек. Еще я замечаю непривычно большое количество карпов на всех палубах, но это, возможно, и не имеет отношения к магическому всплеску…
Шму вздрогнула. По счастью, этого никто не заметил, поскольку никто и не смотрел.
— Хватит, — Дядюшка Крунч поднял лапу, заставив Линдру опасливо попятиться, — Ринриетта права. Может это и серия случайных сбоев, обычная шалость нашей «Воблы», но надо быть начеку. Скажи им, Ринриетта.
Алая Шельма неуверенно поправила треуголку.
— Да, я… Наверно, нам надо… То есть, если никто не возражает…
Линдра удивленно взглянула на капитанессу, отчего та замешкалась и едва не уронила треуголку на пол.
— Капитанесса хочет сказать, что с этого дня на этом корабле введен новый распорядок, — пропыхтел Дядюшка Крунч, — И жесткие правила. Я правильно понял?
— Ну да… — Алая Шельма приподняла было подбородок, но особенного эффекта это не произвело, быть может, оттого, что взгляд ее по прежнему был устремлен куда-то в пол, — Именно это я и имела в виду. Нам всем… Всему экипажу… Надо действовать как один…
На ее щеках стал расцветать предательский румянец.
