Бортинженер «Воблы» выглядел так, словно побывал в когтях у чудовища. Его брезентовый плащ местами висел клочьями, местами был опален, и совершенно потерял первоначальный цвет. Да и его хозяин выглядел не лучше. Тренч пошатывался, точно провел всю ночь в «Прокрастинирующем судаке» и теперь не совсем уверенно переставлял ноги. Разряженные пистолеты выпали из его рук, как только он поднялся на палубу. Он и сам свалился бы с ног, если бы Алая Шельма не поспешила придержать его за плечо.
— Воды, — только и смог сказать он, обводя их неузнающим взглядом.
Корди бросилась за водой, оставив капитанессу оттаскивать бортинженера к канатным бухтам. Лишь рухнув на них и несколько раз глубоко вздохнув, Тренч смог толком заговорить.
— Отдали жилую палубу, — прохрипел он, ожесточенно потирая лицо, — Габерон говорит, гандек удержим самое большее полчаса. Потом все.
От этого «все», произнесенного буднично и невыразительно Шму ощутила удушливую тяжесть, словно кто-то водрузил ей на грудь тяжеленный, заполненный водой, бочонок галлонов на двести.
— Пытались строить баррикады, но без толку, — Тренч говорил монотонно, глядя в пустоту, как контуженный, — Пытались стрелять картечью… Их ничего не берет. Лезут снизу, как проклятые… Даже не знал, что на свете такие страшилы есть. У одного десяток глаз, и все желтые, светятся в темноте… Другой — одни когти… Дядюшка Крунч их сотнями давит, а вместо них все новые и новые…
Шму едва не сиганула вверх по мачте, когда на верхней палубе раздался голос Габерона, уставший, но все еще вполне звучный. Лишь с опозданием она сообразила, что его транслировал по магическому лучу «Малефакс».
— Капитанесса, сэр, мы снова отступаем. Половина гандека уже не в вашей власти. А через четверть часа потеряем и то, что осталось. У меня больше нет ядер для Жульетты. Дядюшке Крунчу повредили шарниры в ноге, он еле двигается…
Шму почувствовала, как под ребрами разливается что-то липкое и холодное, точно ей за пазуху кто-то вылил целую пинту морса. Впервые на ее памяти Габерон не шутил, не посмеивался, не валял дурака. Голос был напряженным и твердым, как лезвие шпаги. Она вдруг почувствовала, как тяжело ему там, на гандеке, среди темноты, против толпы наседающих кошмаров, порожденных ее собственной трусливой душой.
Корди вернулась с флягой и немного смущенная.
— Это тебе, но…
Не слушая ее, Тренч взял флягу и, прежде чем отхлебнуть из нее, вылил добрую половину себе на голову и лицо. Корди попыталась его остановить, но не успела.
— Это я и хотела сказать, — смущенно пробормотала ведьма, — Я пыталась превратить воду в бренди, но получился луковый суп…
— Капитанесса, сэр! — голос Габерона вновь дотянулся до них с грохочущего и звенящего гандека, — Какие будут приказания?
— Сохраняйте спокойствие, господин канонир, — после того, как Линдра покинула палубу, к Алой Шельме вернулась ее грозная пиратская невозмутимость, — Сейчас мы с Корди спустимся вам на подмогу.
«Малефакс» так качественно передал смешок Габерона, что тот, казалось, готов оцарапать кожу.
— Здесь дело не в подмоге, если позволено будет заметить. Даже взвод формандской воздушной пехоты с митральезами не позволит нам продержаться больше пары часов. Вы даже не представляете, насколько здесь внизу скверно.
— Что вы имеете в виду?
— Он имеет в виду, что этот бой мы проиграли, Ринриетта, — на удивление спокойно произнес невидимый Дядюшка Крунч, — Кошмары лезут как из бездны. Не знаю, где они вмещались в Шму, но сейчас они прут настоящей ордой. На место каждого убитого становится три новых. И все уродливы, как порождения Марева. Нас теснят, Ринриетта.
Сырная Ведьма зловеще хрустнула суставами пальцев.
— Я превращу их всех в сушеный горох! Пусть только сунутся!
— Полегче, корюшка, — Габерон шутливо дернул ее за один из свисающих хвостов, — Твой запал нас уже не спасет. Капитанесса, сэр, возможно, вам придется искать другие способы спасения.
— Какие это?
— Скорее всего, нам придется покинуть корабль.
— Бросить «Воблу»? — капитанесса даже растерялась от неожиданности, — Ты сошел с ума, Габби? Бросить мой корабль?
— Это уже не твой корабль, Ринни! — канонир выругался сквозь зубы, — Это корабль Шму. Точнее, ее кошмаров. И нам надо покинуть его прежде, чем он превратится в гигантскую харибду! На вашем месте я бы начал готовить шлюпки.
— «Малефакс»!
— Габерон прав, — бесстрастно заметил гомункул, — Процесс становится неуправляемым. Мы летим на огромной магической бомбе. Что бы ни заставило «Воблу» генерировать кошмары всеми своими магическими контурами, оно все еще здесь.
— Оно? — непонимающе спросила капитанесса.
— В сущности, Корди была не так уж неправа, когда говорила про отраву. «Вобла» по какой-то причине отравлена Маревом или чем-то, что содержит в себе его концентрированные чары. И, подобно отравленному человеку, сейчас она находится в жесточайшем бреду.
— И ты ничего не можешь с этим поделать?
— Я… — гомункул на миг запнулся, — Возможно, если бы мы не были столь стеснены временем и обстоятельствами…
— Короче! — приказала капитанесса.
