— Ты же не знаешь, что я хочу сказать!
— Знаю, — печально вздохнул гомункул, — Но не потому, что я умею читать мысли. Вы хотите попросить, чтоб я поговорил с капитанессой. Отговорил ее. И я говорю — нет. Она не станет меня слушать.
— Ты должен попробовать!
— Неужели вы думаете, что я не пытался?
Дядюшка Крунч ссутулился, несмотря на то, что его конструкция не была рассчитана на это, бронепластины протестующе заскрипели.
— Извини.
— Капитанесса приказала мне заткнуться. И я знаю ее слишком хорошо, чтобы понять — сейчас она не станет никого слушать. Ей надо отгореть. Люди горят долго, мистер Крунч, куда дольше, чем корабли. Я помню одну баржу, на которой загорелась смола. Она горела четыре дня. Четыре дня в небе висел огромный костер…
— Ринриетта горит уже две недели, — буркнул Дядюшка Крунч, — И, что еще хуже, совершенно не борется за живучесть. Она опалит слишком многих, если не сможет взять эмоции под контроль.
— Пиратский Кодекс не оставляет ей свободы для маневра. Предателю полагается смерть. Согласитесь, она выбрала самый мягкий ее вариант.
— Я не верю, что Габерон, Шму и Корди — предатели.
— Там, в штурманской, я сказал вам правду.
Дядюшка Крунч развернулся на месте и зашагал вдоль мостика, надеясь ритмичными шагами приглушить свербящее чувство в груди.
— Какая-то ошибка. Эти трое не могут быть шпионами!
Несмотря на то, что гомункул был бесплотным магическим духом, Дядюшке Крунчу показалось, что тот покачал головой. Должно быть, случайное движение воздуха над палубой…
— Я тоже не сразу в это поверил, старик. Я несколько раз все проверил, прежде чем осмелился доложить капитанессе. Но все выглядит именно так. Крайне паршиво, как по мне, но мы с этим ничего поделать не можем. Они шпионы, как на это ни посмотри. С точки зрения Пиратского Кодекса, предатели.
— Что за шпионы такие, которые годами и месяцами шлют лишь координаты? — яростно прогудел Дядюшка Крунч, — Может ты объяснишь мне?
«Малефакс» поник, превратившись из беспокойно посвистывающего ветра в едва шевелящийся кисель.
— Хотел бы я знать. Капитанесса полагает, что раз уж в деле участвуют Сестры Пустоты, в этой истории может быть замешан ее дед. У Восточного Хуракана был скверный нрав, его седую голову мог заказать кто-нибудь из влиятельных готландских баронов…
Дядюшка Крунч издал презрительный смешок, похожий на скрежет консервной банки.
— Мы с тобой оба знаем, что старик здесь не при чем, верно?
— Да, — задумчиво обронил гомункул, — Даже если кто-то интересовался его судьбой из-за старых грешков, он должен был утратить любопытство еще семь лет назад.
Дядюшка Крунч зачем-то поискал взглядом в облаках давешнего ската. Но, конечно, не нашел. Скаты никогда не унижаются до объедков, а еще они одиночки и весьма подозрительны по своей натуре.
— В подчинении Розы тысячи ветров, — негромко заметил он, — Но лишь два из них тянут людей вперед быстрее всего. Первый — это ненависть. Или любовь, что одно и то же. Второй — это деньги. А теперь скажи мне, что не подумал о том, о чем подумал я.
— Я гомункул, а не ведьма, — досадливо буркнул «Малефакс», — Я не умею читать мысли!
— Но ты понял, что я хотел сказать.
— Мы оба поняли с самого начала, не так ли? Сокровище.
Дядюшка Крунч со скрежетом склонил голову, изобразив неуклюжее подобие человеческого кивка.
— Да. Сокровище Старого Хуракана. Не знаю, как, но ушлые рыбешки из Унии в адмиральских мундирах пронюхали про него. И торопятся урвать свой кусок. Они слишком хитры, чтоб действовать напрямую, они лишь забросили удочки и терпеливо ждут…
— Проще намазать кусок облака на хлеб, — «Малефакс» сдержанно хохотнул, — Чтобы всерьез строить планы на кусок пирога, надо сперва поверить в то, что он есть. А мы, кажется, и сами в это давно не верим.
Дядюшка Крунч погрозил небу тяжелой рукой:
— Чертов сквозняк! Не вздумай ляпнуть подобного при капитанессе! Иначе…
— Не кипятитесь, мистер Крунч, — судя по движению воздуха над палубой, «Малефакс» поморщился, — Разумеется, при ней я никогда не усомнюсь, но… Взгляните правде в глаза, Алая Шельма уже давно не ребенок. Пиратская романтика обладает способностью туманить глаза не хуже крепкого грога, но рано или поздно приходит похмелье в паре с безжалостным пониманием. Наша капитанесса давно уже не верит в успех. За семь лет мы не получили ни единого подтверждения, что клад Восточного Хуракана существует. Ни единого, пусть даже смутного, обрывочного или двусмысленного. Вы всерьез полагаете, что в адмиралтействах Унии сидят мечтатели?..
— Клад есть, — упрямо пробормотал Дядюшка Крунч, отворачиваясь в другую сторону, — Ринриетта знает это и я знаю. Он есть, слышишь! Мне доподлинно это известно!
— Неужели старый пират поделился с вами подсказкой? — вкрадчиво поинтересовался «Малефакс».
— Может, и так, — раздраженно буркнул Дядюшка Крунч, — Не твое дело.
— Разумеется. Мне просто подумалось, что если бы кому-то вздумалось утаить от нашей прелестной капитанессы хоть один намек на Восьмое Небо, он наверняка бы составил компанию Габерону, Шму и Корди. Это ведь тоже можно расценить как предательство, верно?
