Говоря об особенностях и потенциале мечты, нельзя сказать, что эти мечты, выражаясь бытовым языком, бывают светлые и как бы темные. Вот есть такой вопрос: «Хотят ли русские войны?» Нет, конечно. Но было бы не совсем честно не признать, что у многих русских людей (в широком смысле) дремлет подспудная мечта о войне. Но войне идеальной. То есть такой войне, которая, по сути, является громадным скоростным социальным лифтом наверх – где карьера делается на порядок стремительнее, чем на гражданке. О войне малой кровью – почти без потерь и лишений. О войне, где уровень комфорта выше, чем был дома: питание отличное, постели свежие, медицина самая современная. О войне, на которой всегда тепло и нет ощущения вечной промозглой сырости и зябкого холода. О войне, где у убитого противника в разгрузке лежат не непонятные и экзотические дензнаки, даже не запароленные кредитки, а почти родной зеленый кэш. Наконец о войне, где ты побеждаешь и возвращаешься домой героем, а не преступником. Такая мечта тоже есть, как бы к ней ни относиться… Мне кажется, она тоже была понята и освоена Путиным, из-за этого выросла возможность перехода к следующему дану мастерства, о чем ниже.
Совсем недавно мы увидели еще одного Путина – сирийского, – которого можно было бы назвать пилотом или спецназовцем. На наш взгляд, сирийского Путина еще меньше поняли (как в России, так и за рубежом), чем Путина крымского (Таврического). Поэтому выделим его в отдельный дан.
Почему-то мало кто пока понимает, за каким ресурсом Путин охотился в Сирии. Если оставить за скобками ненужные и даже мешающие для понимания сюжета подробности, в Сирии Владимир Владимирович фактически провел две спецоперации.
Одну – во взаимоотношениях международных элит на уровне геополитики. Данную процедуру можно было бы назвать «эффектом гризли». Если верить охотоведам, американские гризли как самые большие в мире хищники никогда не дерутся. Даже из-за еды и из-за самок. Медведи слишком сильны, чтобы мериться силой, и они отчетливо понимают, что нанесут друг другу непоправимые увечья, скорее всего несовместимые с жизнью. Поэтому они просто оставляют на дереве зарубку, встав на задние лапы. Тот, чья зарубка ниже по уровню, покидает спорную территорию.
Примерно такая же картина наблюдается полвека в геополитике. Страны, которые находятся на одном военно-технологическом уровне, практически никогда не воюют. Последние пару лет у западной коалиции был высокий соблазн нанести по России военный удар не ядерными, а обычными высокоточными средствами. Подобные сценарии многократно были описаны в аналитической и даже художественной литературе, и базировались они на том, что Россия на поколение-полтора отстает в военных технологиях.
«Коварный Путин» сломал эти планы в зародыше, продемонстрировав аналогичный имеющемуся у Запада пятый военно-технологический уровень (в частности, «Калибры»), и даже уровень «пять плюс» (в частности, «С-400 Триумф» и последующие его модификации, гиперзвуковой противокорабельный комплекс «Циркон-С», комплексы «Сармат» с боеголовками Ю-71 и прочее). После этого ни много ни мало была отменена глобальная война. Глобальная война Запада с Россией (или, по крайней мере, была отложена).
Кроме того, произошло незримое (пока) переформатирование во взаимоотношениях российской и западных элит. Эти отношения были переведены из издевательски-дружелюбного во враждебный, но фактически равный режим.
Но, может быть, еще более важные и значимые изменения Путин незримо произвел в модификации и модернизации собственно российской элиты. Кстати говоря, эту путинскую спецоперацию по переформатированию российских элит практически никто не заметил.
Владимир Владимирович – один из немногих, а может быть, и единственный человек в России, который еще на заре своего правления осознал, что если большая часть государства – а точнее, его экономики – находится в тени, то менять надо не светлую незначительную часть, а обширную теневую.
Иначе говоря, постсоветскую элиту можно было изменить, лишь изменив тип коррупции, в который она намертво вмонтирована.
Если очень коротко, то это означало радикальную смену первой ельцинской элиты, которая была имплантирована в западную модель коррупции, которую можно было бы назвать финансово-монетарной. Крали с кредитов! И с других монетарных инструментов – грантов, заимствований, финансовой помощи и так далее, и тому подобное.
Помните анекдот времен Ельцина? Сидит управляющий в швейцарском банке и говорит своему заместителю: «Странно, мы вчера выделили России 10 млрд кредитных ресурсов для государства, а сегодня вернулось на счета частных российских чиновников в нашем банке только 9 млрд. Где же, черт побери, застрял еще один “арбуз”?»
