То есть с помощью этих ресурсов легче всего встроиться в уже готовые цивилизационные проекты. Поэтому эти ресурсы доминировали в прошлые два десятилетия, когда Россия мучительно пыталась встроиться хоть живьем, хоть тушкой в готовые и апробированные западные проекты.
Слово же – причем слово в проекции на дискурс-смысл – является ресурсом стратегическим. Можно предположить, что Путин, возможно, даже случайно вышел на этот ресурс.
Например, на последних президентских выборах он интуитивно ощутил, что сможет победить, уговаривая и заговаривая своих избирателей. Но тот, кто заговаривает, неизбежно начинает проговаривать. Дело в том, что человек, вопреки традиционным представлениям, видит окружающий мир не глазами, а словами.
А политик как своего рода сверхчеловек видит мир даже не просто словами, а смыслословами. Соответственно, Путин, говоря со своим народом, неизбежно стал проговаривать для себя и, следовательно, пронзительно видеть не только внутриполитическую, но и глобальную ситуацию в мире. И он увидел. И он напрягся. Он понял, куда встраивается Россия, и с этого момента начал отстраивать свой собственный цивилизационный проект, отвечающий его представлениям о русской миссии, о русской ментальности, о русском предназначении. Именно тогда он перестал быть тактиком, а стал планировщиком, концептуалистом…
Как уже отмечалось, подобная картина, возможно, выглядит слишком пасторально и идеалистично. Но повторимся, массовое сознание, если его причесать, концептуально видит картину примерно таким образом.
Итак, Путин стал уже проектировщиком. Зачем это ему? Зачем? Он вышел в практически незнакомый ему (да и, пожалуй, всей мировой элите) мир стратегической глобальности. Ведь он мог комфортно дожить уже в освоенном и понятном мире привычных тактических инструментов – деньги, администрирование, сила, закон. Зачем ему риски, причем риски явные и высокие, все это потерять? Ведь у проектировщика всегда риски на порядок выше, чем у частных исполнителей. Если заваливается дом, судят не сантехника или электрика – судят проектировщика.
На такие глобально философские вопросы ответ может быть скорее метафорический. Поэтому вспомним, что сегодня довольно популярна красочная и емкая метафора, которая показывает актуальное состояние России. В духе русских народных сказок Россию сравнивают с богатырем, посеченным на поле брани: вот он лежит рассеченный чуть ли не на отдельные ошметки. Вот его окропили мертвой водой, и раскромсанные чресла его срослись. Но он все еще мертв. Нужна живая вода, которая оживит уже восстановленное, но еще недвижимое тело богатыря.
Так вот, первые, как мы только что сказали, тактические ресурсы Путина идеально вписываются в концепцию и функции мертвой воды. То есть, переходя на современный язык, это были инструменты сращивания почти умершей рассыпавшейся России. И, маневрируя данными инструментами, Путину в прошлых политических реинкарнациях удалось сделать практически невозможное – тело страны было восстановлено.
Но это не значит, что оно зажило полноценной и полнокровной жизнью. Вот именно для этого нужно было смыслослово – живая вода стратегического планирования. (Государство, народ и человек живут полноценной жизнью лишь тогда, когда они сами планируют свою жизнь.)
Практически все шаги Путина последних лет связаны как раз с нахождением нужных смыслослов, оживляющих страну. А говорит Путин нынешнего периода практически смыслами. В каждом своем выступлении, относящемся как к внутренней, так и к внешней политике, он мучительно пытается быть не сколько учителем, сколько герменевтиком.
И это его отличает практически от всех других политических типажей. В последние годы в мире доминирующим стал тип как раз политика-учителя. Методичная Меркель, презентабельный Макрон (со своей пожилой женой-учительницей), назидательный Трамп… В каждом своем обращении к нации или к другим народам учат или поучают: как жить, во что верить, какие ценности отстаивать.
Путин – пока единственный политик, который пытается передать не готовые знания, формулы и стереотипы, а мощные стимулы-смыслы к саморазвитию, самопостижению, самопознанию. Это и есть герменевтика в чистом виде – давать не знания, а понимание.
Поэтому он постоянно апеллирует к таким категория, как честь, достоинство, справедливость. Все эти категории не знания, а саморазвитие. То есть категории оживления, жизни.
Это как раз те категории смысла, ради которых стоит жить, с помощью которых можно жить и которые для России сейчас являются живой водой.
Правда, возникает вопрос, а можно ли найти последователей и наследников Путина, которые способны говорить не словами, а смыслами, работать не только в режиме мертвой, но и живой воды, быть не только тактиками, но и стратегами? Оставим этот вопрос пока открытым.
Откровенно говоря, мы думали, что часть ответов получим в ходе избирательной президентской кампании 2018 года. Но получили больше новых вопросов, чем ответов на старые. «Золотая игла» пока остается в одиночестве по своему эталонному составу.
