– Да, но его смерть слишком похожа на убийство. Разгадать ее было сложнее всего, потому что от механизма почти ничего не осталось. Но Кин не стал бы атаковать его напрямую, даже гарротой: все запросто могло пойти не по плану. Тут должен был быть какой-то трюк. И он, конечно, очевиден, если сделать шаг назад и задуматься. Мы нашли его тело рядом с местом, где обычно привязывают лодки: причин находиться там у него не было, если только он не собирался воспользоваться одной из них. И как же заставить человека, который готовится отплыть на лодке, надеть удавку на шею?
У Чарльза ответа не нашлось.
– Вручив ему спасательный жилет. Или нечто на него похожее – с проволокой внутри. На это хватило бы картона и дешевой ткани. Он надевается на голову, проволока оказывается вокруг шеи, и остается только отпустить противовес. И это приводит нас к еще одному вопросу, который меня занимает: почему никто из них не попытался воспользоваться лодкой на второй день, когда половина компании была уже мертва. Море тогда штормило, они бы не выплыли. Но хоть кто-нибудь из них все равно мог бы рискнуть, это была бы более сносная смерть, чем любая из тех, что здесь случились. Разве что здесь был тот, кто сумел их отговорить, убедил их подождать еще денек. Тот, чей авторитет в этом вопросе был недавно продемонстрирован.
– То есть?
– Стаббс.
У него отвисла челюсть.
– Это было ясно с самого начала, не прощу себе такого упущения. Он был единственным, кто знал маршрут между скал. Когда на второй день бушевал шторм, он убедил всех задержаться на острове. Они доверяли ему, потому что его жена погибла и его считали одним из пострадавших. Смерти в кровати и в ванной, видимо, случились или той же ночью, или рано утром на следующий день, затем те две женщины были убиты разожженным с утра огнем. Во время прилива Стаббс объявляет, что ехать можно. В живых к этому моменту остался лишь Паркер. Уловка со спасательным жилетом решает этот вопрос. Затем Стаббс перерезает лодочную привязь и, прежде чем воссоединиться с женой, везде наводит порядок, благо у него есть ключи от всех комнат. Это должно было броситься мне в глаза: только его смерть более или менее похожа на самоубийство.
– Но я не понимаю. Какой у него был мотив?
– Думаю, он умирал. В ту ночь кто-то кашлял. И мы нашли у него в кармане окровавленный платок. Что, если он решил забрать кого-то с собой на тот свет? Людей, не понесших наказания за свои проступки. Только слуга мог знать столько чужих тайн. И он был набожным: помнишь, мы нашли Библию в его комнате? Не знаю, считал ли он свою миссию правосудием или отмщением.
Потрясенный Чарльз едва мог говорить.
– Господи, это человек – сам дьявол. Мне такого не понять.
Сара взглянула на него с сочувствием.
Он замер и взял ее за руку.
– Сара, я очень тобой горжусь. У тебя и правда есть способности к таким вещам. – Она скромно кивнула. – Но давай не будем все выкладывать полиции. Мы же не хотим, чтобы у них сложилось впечатление, будто мы что-то тут разнюхивали. Я уверен, они сами до всего додумаются.
Солнце почти село, когда они забрались в свою лодку. После долгого, изнурительного дня снова начался прилив, и худшие из скал скрылись под водой.
Сара заговорила:
– Чарльз, послушай, а может, нам оставить на двери записку, что мы поехали за полицией? Если кто-нибудь доберется сюда до того, как мы вернемся?
Он фыркнул.
– Это благородная мысль, но у меня нет ни ручки, ни бумаги. Вряд ли кто-то соберется сюда в этот час.
– Но может собраться с утра. И мы не знаем, когда вернемся. В библиотеке был письменный стол, рядом с кухней. В верхнем ящике есть и ручка, и бумага, я заглянула туда днем.
– Ну ладно. Подожди здесь и постарайся не замерзнуть. – Он встал, и лодка пошатнулась. – Я скоро вернусь.
Он поднялся по склону и зашел в дом через главный вход.
Окно библиотеки выходило на короткий деревянный причал, где Сара сидела в лодке. Внутри было темно, генератор давно отключился. Но она различила очертания Чарльза, вошедшего в комнату, увидела темный промельк, когда он прошагал мимо окна, затем услышала, как он ругается, дергая застрявший ящик, уловила металлический щелчок и визг пружины, когда ловушка, которую она заметила там ранее, пришла в движение, услышала короткий вскрик, когда его голова отделилась от тела. Это была быстрая смерть.
– Чарльз, – сказала она, берясь за весла, – я же тебе говорила, что у нас не получится. – Затем добавила: – Прости меня, Генриетта.
Сара бросила взгляд в сторону их дома, гадая, сидит ли та до сих пор у телескопа.
Было уже слишком темно, чтобы что-то разглядеть.
Лавируя между скалами по пути, который она запомнила этим утром, в нескольких его точках она обнаружила, что плывет точно прочь от убогого пляжа с двумя мертвецами. И от лунной ряби на воде ей на пару секунд почудилось, что Стаббс ей подмигивает.
«И от лунной ряби на воде, – читала Джулия Харт, – ей на пару секунд почудилось, что Стаббс ей подмигивает». Она отложила рукопись.
