Он поднял взгляд на окно: словно глаз с воткнутой в него иглой. «Да она чокнутая», – подумал он.
– Я тебе плачу не за то, чтобы ты забавлялся с деревянной игрушкой, – сказала она, когда Рэймонд поднялся на три пролета в ее комнату. В разговорах с ним и о нем она все сводила к деньгам.
Она велела собрать все опавшие листья в саду и привести его в порядок к приезду сестры. Сказав «Разумеется, мадам», он спустился обратно по тем же трем пролетам, представляя, как ее разбитое болезнью тело колотится о ступеньки и приземляется с переломанной шеей.
В день смерти Агнес он рано встал, надеясь покончить с покраской лодки. Но усталость оказалась сильнее, и он в расстройстве пнул деревянный бок, оставив отпечаток ноги на свежей белой краске. Затем он оттащил лодку к пруду и столкнул ее в воду: хотел посмотреть, будет ли она держаться на плаву. По воде пошли разводы белой краски.
Он взял лопату и тачку и стал собирать листья. Когда пришли Лорен и Мэтью, он работал в наклон у живой изгороди, и они его не заметили. К моменту, когда он увидел Бена, который с биноклем у глаз выглядывал из-за дерева на краю соседнего поля, тачка была почти полна. Вскоре она наполнилась доверху, и тогда он дотолкал ее до компостной кучи в углу, где сходились два забора, опрокинул вперед и отошел полюбоваться, как он много собрал. Часть листьев были уже немного потемневшими, но большинство ярко зеленели, и куча выглядела как тарелка овощей. И тут он заметил сбоку неровность: небольшое углубление там, где в листья бросили что-то тяжелое.
Он просунул туда руку и вытащил мертвую белку. Ее тельце распласталось на одетой в перчатку руке, совершенно окоченевшее, кроме головы, которая болталась, будто подвешенная на нитке. Он провел вдоль беличьей шеи большим пальцем. Там ничего не было, лишь мягкая кожа, похожая на затертую ткань, с тонкими жилами внутри. Животное сначала задушили, а потом сломали все шейные позвонки.
Он швырнул тельце обратно в компост и пробормотал: «Зачем ты так делаешь, Уильям?»
Спустя час работа была закончена. Убирая лопату в сарай, он услышал крик изнутри дома и увидел Вайолет, выбегавшую из передней двери вместе с двумя детьми.
Он был рядом через секунду.
– Вайолет, – он мягко сжал ее запястья, – что случилось?
– Агнес, ей плохо.
Рэймонд хотел отодвинуть ее и войти внутрь, но она остановила его, положив теплую ладонь ему на грудь.
– Нет, беги за доктором Лэмбом.
Не колеблясь, он повернулся и побежал.
Дом доктора стоял на другом конце деревни, до него было больше мили, и, хотя надо было спешить, Рэймонд сразу взял размеренный темп, чтобы сил хватило на всю дорогу. И потому, когда он выбежал с подъездной дорожки усадьбы на главную улицу и обнаружил доктора, сидящего на низкой ограде военного мемориала и курящего трубку, то подумал сначала, что ему показалось.
– Спасибо, Рэймонд, – сказала Доротея. – Очень любопытно! Может, доктор, вы продолжите? Что вы делали в момент убийства Агнес?
– Прошу прощения? – Доктор выглядел сбитым с толку.
– Будьте добры рассказать, что вы делали в момент смерти?
Доктор был поражен. Остальные безучастно смотрели на него.
– Я пришел сюда как свидетель, а не подозреваемый. С какой стати вы считаете, что это имеет отношение к делу?
– Может, и нет, но вы были неподалеку от дома во время убийства. И этому факту пока нет объяснения.
– Что я делал в течение дня, вас не касается. Рассказав об этом, я могу нарушить врачебную тайну.
Этот аргумент никого не впечатлил. Все продолжали выжидающе глядеть на доктора.
– Если желаете знать, как я оказался у мемориала, – я просто прогуливался по деревне. Такая у меня привычка – прогулки поздним утром. Я присел там на минуту передохнуть и раскурить трубку. Рэймонд наткнулся на меня, я послал его за полицией и пошел в сторону дома. К тому моменту, само собой, она была уже мертва. Судя по ее виду, примерно полчаса.
– Что ж, – сказала Доротея, немного испуганная его повышенным тоном, – спасибо за пояснения.
Шесть лет спустя Лили слушала тот же голос.
– После того она уже не смела обвинять меня, по крайней мере в лицо.
– И вы правда считали ее подозрения полной ерундой? Или просто не удостоили ее ответом?
Доктор рассмеялся этому неприкрытому оскорблению.
– Не уверен, что помню. В любом случае я действительно просто гулял. Все это было абсолютно нелепо.
– Могу себе представить.
– Но дай мне закончить. Самое интересное для тебя случилось дальше.
Доктор расхаживал в центре полукруга собравшихся.
– Доротея, ваш ход мыслей ошибочен. Кто угодно мог пробраться в дом с любой стороны: в саду хаотично чередуются живые изгороди и деревья, а в самом доме больше дверей, чем стен. Если хотите дознаться, кто виноват, ищите лучше мотив.
– А здесь ни у кого нет мотива, – заметил Мэтью. – Значит, это был кто-то чужой?
– Вот именно.
– Мотив – это деньги. – Доротея говорила тихо, но все замерли, вслушиваясь в ее слова.
– Деньги? – отозвался Мэтью. – Что ты имеешь в виду?
