– Бриллианты он мог заполучить, только убив твою маму?
– В точку, – ответил Мэтью. – Я всегда его подозревал.
– Это случилось около трех лет назад, – сказала Лили. – Я написала Уильяму, хотела узнать, все ли с ним в порядке, но письмо до него не дошло. Вернулось невскрытым. По-видимому, вдова Рэймонда снова переехала и забрала Уильяма с собой.
– Невезучий ребенок.
Лили вздохнула.
– Бедный мальчик. Теперь ему пятнадцать. Что плавно подводит нас к настоящему.
– А ты не пыталась расспросить сестру?
Лили, уже слегка пьяная, прищурилась.
– Что вы имеете в виду?
– Не буду утверждать, что она замешана в убийстве. Но ясно как день, что она лгала, когда рассказывала, где была тем утром.
Лили осушила стакан.
– Доктор, да вы неплохой детектив. Доктор, детектив – если произнести эти слова вслух, они довольно похожи.
– Пожалуй, тебе уже хватит. – Он забрал у нее стакан.
– Вообще-то да, пыталась. Когда я встретила Вайолет в то утро, она была в ужасном состоянии, потрясенная и растерянная. Потом я ее спрашивала, что случилось. Она поднялась к Агнес забрать поднос от завтрака, после того как Лорен ушла. И Агнес на нее накричала, обвинила в том, что Вайолет хочет ее смерти. Это не то чтобы из ряда вон, но Вайолет была очень подавлена. Полиции она не сказала.
– То есть Вайолет последней видела ее в живых?
– Из тех, кто признались.
– Разумеется. – Доктор задумался.
– У меня есть к вам еще вопрос, – сказала Лили, осмелевшая от выпитого. – Хотела узнать об одном случае.
Доктор кивнул.
– Когда я оставила Уильяма в лодке, прежде чем усесться с книгой, я несколько раз обошла сад: искала местечко для чтения. В какой-то момент я заглянула за изгородь и увидела в дальнем конце аллеи вас с Лорен в объятиях друг друга. Вы ее целовали.
Доктор немного повернул стул к стене, будто защищаясь от обвинения.
– Это правда, насчет меня и твоей тети. Тебя это смущает?
– Смотря что вы делали вместе.
Он вздохнул и взглянул на часы: то ли в поисках предлога для окончания разговора, то ли пытаясь точнее вспомнить былое – ей было трудно судить.
– Само собой, мы солгали полиции. Убрали из рассказов о своих передвижениях эту короткую встречу. Но на самом деле мы уже встречались несколько месяцев, и во время убийства мы были вместе, в старом деревенском доме твоего дяди.
– Как это низко, – задумчиво сказала Лили.
Доктор хмыкнул. Он взял ручку со стола и наклонился.
– Наверное, ты слишком молода, чтобы понять мой порыв. – Взглянув на стакан виски в его руке, Лили ощутила укол стыда. – В последнее время я стал считать, что репродуктивная система человека, – он очертил круг в воздухе, указывая ручкой на низ ее живота, – это машина разрушения, а не созидания.
Она прижала колени к животу и поставила ступни на край стула.
– Значит, в вас нет ни капли сожаления?
– Что у меня есть, так это алиби. Если, конечно, тебя еще интересует разгадка убийства.
Она пожала плечами, парируя упрек.
– И кто же может подтвердить ваше алиби? Если никто, смысла в нем немного.
– А ты спрашивала об этом тетю Лорен?
Лили поджала губы.
– Простите, я думала, вы знаете. Она умерла в прошлом году. – Лили вспомнила тело Лорен в гробу с распухшей шеей и налитыми кровью глазами. – От вирусной инфекции. Жуткое дело.
Доктор побледнел.
– Я не знал.
Он замолчал и задумался. Как ни потряс его образ Лорен, корчащейся на холодном полу, он не мог не торжествовать. Она была его грехом из числа прочих, а он ее пережил. Может, и остальные переживет.
– Мои соболезнования, – сказал он. – Что и говорить, на долю вашей семьи выпало немало невзгод.
Лили уставилась в пол, размышляя, не вложил ли он в свою фразу уничижительный смысл.
– Хорошо, – сказала она, словно заканчивая с формальностями, – можете ли что-то добавить про тот день?
Доктор поднялся.
– Вообще-то могу. – Он снова наполнил стакан. – После ухода ты, возможно, задумаешься, почему мы с Лорен были уверены в безопасности нашего свидания, да еще в доме у Мэтью в его нерабочий день? Так вот, он собирался на станцию встретить Доротею. По крайней мере, так он сказал. Это двадцать пять минут пешком в каждую сторону. Но он же ее не встретил, верно? Она сама пришла. Что заставляет задуматься: а где же он был на самом деле?
Давайте оставим доктора Лэмба на полпути между его кабинетом и смертным ложем и взглянем на картину в целом.
Сейчас мой долг как автора – уверить читателей, что им представлены все факты, требуемые для разгадки убийства. Самые амбициозные представители читательской аудитории могут на минуту прерваться и попытаться самостоятельно найти ответ.
И вот прошло пять лет.
Сквозь два оконных прямоугольника были видны сумерки.
Доктор Лэмб вглядывался в них через очки. На листе бумаги было написано лишь «Моя дорогая Лили».
Грусть затопила его. Его проступки, казалось, было невозможно оправдать – теперь, когда его жизнь подошла к концу и стало ясно, как мало они изменили. По той же причине о них было трудно сожалеть.
