Юстас Аарон смотрел в зеркало изящного голубого туалетного столика. В задымленной комнате это был единственный предмет мебели, не считая раскладушек, которые они притащили с собой. Столик был то ли старый – тех времен, когда их делали неудобными, – то ли детский. Ему приходилось нагибаться, чтобы рассмотреть свое лицо.
– Я скажу больше, Лайонел. Мы здесь точно умрем, это неизбежно. Дым все прибывает. Я пытаюсь свыкнуться с этой мыслью.
Лайонел наблюдал, как его младший товарищ изучает черты своего лица – грозный взгляд, зубастую ухмылку, – словно ищет в них итог прожитой жизни.
Лайонел повернулся к трещине в стене. Она шла от пола до потолка, разделяясь на многочисленные ветви. Будто дерево зимой. Дым шел из всех щелей, и заткнуть их все было невозможно. Лайонел закрыл глаза. Мысль о собственной смерти ужасала его.
– Тут есть запертый ящик, – бросил Юстас через плечо. – Закрытый ящик в заброшенном доме. Вот она, наша последняя загадка. Ты поможешь мне ее решить?
Лайонел подошел к своему другу, и вместе они стали пинать туалетный столик, так что он неуклюже завалился на бок и запертый ящик удалось вытащить. Внутри оказалась темно-синяя картонная коробка.
– Может, это ключ, – сказал Лайонел.
Юстас поднял коробку и, услышав, как в ней что-то гремит, покачал головой.
– Конфеты, – предположил он и снял крышку, чтобы проверить свою догадку.
Конфеты были сделаны в виде фруктов, и хотя покрылись налетом от времени, но не ссохлись, и каждая в своей ячейке выглядела соблазнительно, до неприличия аппетитно.
– Хочешь?
– Им, наверное, лет двадцать.
На лице Лайонела было написано отвращение, и Юстас положил коробку обратно в ящик, взяв одну конфету для себя.
– Я, пожалуй, не буду, – сказал Лайонел. – А вдруг отравишься.
Юстас рассмеялся, будто Лайонел удачно пошутил, и откусил половину конфеты. Лайонел смотрел, как его товарищ ест, и ждал, что он что-нибудь скажет. Когда ответа не последовало, он устало произнес, словно только чтобы заполнить тишину:
– Юстас, я должен тебе сказать. Это я зажег огонь внизу. Я надеялся выкурить нас отсюда, чтобы не пришлось заканчивать расследование. Я думал подпустить таинственности. Должно быть, кто-то увидел меня и решил запереть нас внутри. И он не хочет, чтобы мы вышли отсюда живыми.
– Я знаю, кто это, – ответил Юстас, доедая конфету. – Я уже вычислил его.
И хотя Лайонел Бенедикт был на волосок от смерти, он все равно ощутил острый приступ зависти. Он отвернулся от друга и стал рассматривать конфеты, гадая, нет ли подсказки на коробке. Из-за дыма он уже не мог различить ее цвет даже на расстоянии вытянутой руки. Найти ничего не удалось. Тогда нехотя он взял одну конфету и откусил. У начинки был вкус вишни.
– Ты все еще не веришь в призраков? – спросил Лайонел.
Он пытался отвлечь друга, чтобы выиграть время и разгадать загадку самому.
– Нет, не верю. А ты веришь, Лайонел? Даже после этого? – Юстас иронически улыбнулся. – Ты разве не убедился, что жизнь бессмысленна и жестока?
Лайонел подошел к окну и выплюнул конфету сквозь поток выходящего дыма. Он наблюдал, как снаружи скапливаются серые дымные облака.
– Ровно наоборот.
– Ну конечно. – Юстас пожал плечами. – Надеешься еще вернуться.
Лайонел покачал головой. Он порылся в карманах и нашел свою фотографию из журнала, которую хранил на случай, если кто-то попросит. Он закрыл глаза и выкинул ее в окно – спасти хоть малую часть себя. Свежий воздух заполнил его легкие, но стоило ему вдохнуть снова, как он наглотался дыма и закашлялся. Он заковылял к Юстасу.
– Голова кружится, думать не могу. Скажи, кто это. Кто закрыл нас здесь умирать?
– Это я. – Юстас пожал плечами. – Я хотел быть уверен, что мы останемся на всю ночь и решим загадку. Поэтому я запер дверь и выкинул ключ. А утром бы нас спасли.
– К утру мы уже умрем.
– Да, от удушья. Я же не знал, что ты разжег огонь внизу, когда я нас запер. Не повезло.
– Но где ключ? – Лайонел схватил друга за грудки.
– Нет ключа, – ответил Юстас. – Я закинул его в щель под дверью. До него ярда четыре, не больше, но мы не дотянемся. – Он улыбнулся, словно это было смешно.
Лайонел подошел к двери, лег на пол и заглянул в щель. Отсюда было видно ключ, лежавший на второй ступеньке лестницы, которая вела вниз. Юстас был прав: достать невозможно. Он еще раз потряс дверь, но она была все такой же огромной и неподвижной. Она была сделана из дерева и усилена металлом.
– Дурак, – сказал Лайонел, вставая на ноги. – Это ты виноват.
Юстас протянул руку к перекошенному зеркалу на туалетном столике и повернул его так, чтобы Лайонел увидел свое отражение.
– И ты тоже, – произнес он, закашлявшись.
Оба они умерли несколько часов спустя. К этому времени вся комната заполнилась густым дымом, а они стали кашлять черной мокротой. Ночь была безлунной и темной. Их нашли на следующее утро с разбитыми до крови руками: так долго они колотили в дверь.
