Фрэнсис выложил на покрывало баночку меда и хлеб. Он отломил кусок, достал вареное яйцо и передал Гранту, а себе достал еще одно. Грант взял яйцо, резко стукнул им о край наручных часов и начал чистить.
– Спасибо, – сказал он.
Они ели молча. Грант сидел близко к краю скалы и просто кидал скорлупу за спину, а ветер подхватывал ее и уносил в море. Фрэнсис аккуратно складывал скорлупу в пустой бокал. Он как раз собирался отцепить с пальца одну особенно прилипчивую скорлупку, как вдруг услышал сзади громкий треск. Земля задрожала, и бокал опрокинулся. Фрэнсис досадливо цокнул языком и вернул бокал в прежнее положение, словно ставя точку. Но вслед за этим прямо из-под земли под ним раздался ужасный скрежет, мгновенно переросший в грохот.
В недоумении он поднял глаза и понял, что происходит. Словно ломоть хлеба, от скалы отделился кусок шириной в два ярда и начал падать. И Грант падал вместе с ним: на его лице мелькнуло удивление, и он пропал из виду.
Фрэнсис моргнул, силясь осознать случившееся. Обрыв теперь проходил ровно посередине под их покрывалом, и половина его сперва повисла над пропастью, как спущенный флаг, а в следующую секунду ветер снова взметнул ее вверх. Тогда, опомнившись, Фрэнсис бросился к самому краю скалы. Прежде чем посмотреть вниз, он зажмурился, у него в голове крутилась единственная абсурдная мысль: «Он уже не падает, уже не падает». Но шок исказил его чувство времени, и, когда он открыл глаза, Грант все еще падал, вращаясь в воздухе. Пара ботинок и недоеденное яйцо падали рядом, и над его головой словно зависла шляпа Фрэнсиса. На отдаляющемся лице Гранта застыла гримаса ужаса. Действительно ли их взгляды встретились или это просто был обман зрения?
Сначала в воду обрушились обломки скалы, и морская гладь взорвалась тысячей белых брызг, так что Грант мигом позже словно приземлился на мягкую подушку, и тем чудовищней было увидеть, как его тело переломилось пополам.
– Это ужасно, – сказала Джулия.
– Да, это опустошило меня. – Фрэнсис смотрел на ближайшее дерево, но словно не видел его. – В городе слышали обвал, так что меня ни в чем не подозревали. Это был несчастный случай, каприз судьбы. Я в точности рассказал полиции, что случилось. То ли они не поняли меня, то ли я не понял их, но когда я услышал сообщение об этом происшествии, в нем говорилось: трагически погиб Фрэнсис Гарднер.
– А Грант Макаллистер остался в живых.
– Видите ли, у меня в пиджаке лежал бумажник с удостоверением личности. А когда Грант погиб, на нем был мой пиджак. Так что они приняли его тело за мое. Сначала я хотел рассказать им, что это ошибка.
– Но потом вы придумали кое-что получше?
– Казалось, можно все оставить как есть. Мы жили на деньги Гранта, своих у меня не было. Примерно раз в месяц дядя присылал ему содержание. Все, что надо было делать Гранту, – это время от времени писать ему. Я достаточно хорошо умел подражать его почерку.
– Так вы стали Грантом Макаллистером?
– И жил на его деньги, да. Но я уверен, что Грант одобрил бы это.
– А как насчет книги?
Фрэнсис виновато посмотрел на нее.
– Когда вы написали, что ваш коллега нашел старый экземпляр «Белых убийств» и хочет опубликовать их, я не смог преодолеть искушение. Денег Гранта сейчас уже не хватает. Кроме того, я так давно живу под его именем, что это показалось мне само собой разумеющимся. Да и что плохого, если мне будет на что жить?
Джулия проигнорировала его вопрос.
– И вы никогда прежде не читали эти рассказы?
– Нет, и это была единственная проблема. Я знал, что он написал несколько рассказов. Но когда Грант переехал сюда, «Белые убийства» он с собой не взял. И никогда не выражал желания раздобыть хотя бы один экземпляр. Думаю, тот факт, что никто не захотел опубликовать его книгу, больно ранил его. В какой-то момент он мечтал о том, что литература принесет ему славу и деньги.
– Вы в самом деле думали, что это сработает?
– Боюсь, что так. – Фрэнсис пнул камешек. – Мы много лет жили вместе и обсуждали практически все математические работы Гранта. Включая его статью о детективных историях. Я хорошо знал все его математические идеи и подумал, что в остальном смогу блефовать. Я же не знал, что вы будете копать так глубоко.
– Да, – Джулия подняла свою сумку, – вы многого обо мне не знаете. – Она перекинула ремешок сумки через плечо и отряхнула с нее пыль. – Прежде чем я уйду, у меня к вам последний вопрос.
Фрэнсис кивнул.
– Задавайте.
– Чтобы пазл сложился, мне не хватает единственного кусочка. Белое убийство. Зачем Грант поместил в свою книгу столько отсылок к этому преступлению? Вы действительно ничего не можете сказать по этому поводу?
Фрэнсис пожал плечами.
– Мы никогда это не обсуждали. Но я знал Гранта и знаю его чувство юмора. – Он потер шею. – Это почти наверняка была шутка. Временами он впадал в мрачное настроение. Это было бы в его духе – вставить эти отсылки просто так, чтобы развлечь себя. Чем циничнее, тем лучше. Таким он был человеком. – Фрэнсис вздохнул. – Я бы не стал искать во всем этом глубокий смысл. Это ложный след, вот и все.
