Мы все полагаем, что именно это наше будущее. Эйб и я тоже никогда не сомневались в этом. Мы вместе вот уже два года, с самой первой недели учебы. Тогда же мы начали планировать и свое совместное будущее. Эйб уверен, что хочет быть специалистом по техническим вопросам в области науки и технологий (да-да, парень, от которого я без ума, компьютерный гений), а я хочу стать тайным оперативным агентом. Конечно, это значит, что мы будем много времени проводить порознь, так как он будет работать в Вашингтоне, а я – по всему миру, но Эйб уже провел исследование, в каком районе столицы лучше всего приобрести квартиру, которой суждено однажды стать нашим семейным гнездышком (да-да, мой парень к тому же просто образец парня мечты любой девушки).
– Эй, – нежно шепчет Эйб, поворачивая мою голову к себе. – Не переживай. Ты еще не выпускница.
– Но...
– Одно слово, – прерывает он меня. – Тайлер Фертиг.
– Это два слова.
– Тайлер. Фертиг, – повторяет Эйб. – Если он не закончил Академию, будучи младшекурсником, то ты тем более.
Я киваю головой. Он прав. Конечно же, он прав. Два года назад Тайлер Фертиг был младшекурсником, а мы только поступили. Прости меня за мой французский, Эйб, но в День Испытаний Тайлер Фертиг порвал всех. На письменном тесте он дал только один неправильный ответ, – один! – а в физических испытаниях превзошел всех старшекурсников. В тот же вечер на банкете, во время которого на сцену вызываются выпускники, чтобы руководство Академии вручило этим счастливчикам конверты с назначениями, имя Тайлера не было упомянуто. Он сидел за соседним столом, и я видела его реакцию. Шок, отрицание, затем злость. Он встал, запустил свою тарелку через весь стол и бросился вон из зала. Я никак не могла понять тогда его реакцию, но сейчас знаю, почему он был так зол. День Испытаний – это отстой. Должно быть, он был уверен, что ему не придется проходить через этот ад еще раз.
Эйб прав. Мое время еще не пришло.
Сегодня я буду спать в своей кровати, а завтра у нас лекции профессора Копельмана по международным отношениям. Скоро наступит осень, а там, не успеешь оглянуться, и каникулы. Мы отпразднуем День Благодарения с мамой, Хануку – с семьей Эйба, а потом нагрянем к ним с мамой еще и на Рождество. Все будет так же, как в прошлом году. Как будет и в следующем.
Я устраиваюсь поудобнее на плече Эйба – он поворачивается и обнимает меня.
– Я скучал по тебе и очень хотел, чтобы ты была со мной, – шепчет он мне в ухо, а потом целует его.
– От меня, наверное, пахнет, как от дохлой кошки.
Он смеется и целует меня в шею.
– Эй, мы не одни, – шепчу я, придвигаясь поближе к нему.
– Здесь только зимующие медведи.
– Сейчас мне хотелось бы быть одной из них.
Эйб переплетает свои пальцы с моими.
– Поддерживаю тебя, – он замолкает, но через некоторое время тихо шепчет мне: – Я люблю тебя, Мэнди.
– Я тоже люблю тебя, Эйби-бэйби, — закрыв глаза, отвечаю я.
А потом меня вырубает.
Глава 2
Меня разбудил пронзительный свист. Я приоткрыла глаз и сразу же зажмурила его, ослепленная ярким светом. Судя по всему, я проспала совсем недолго. За моей спиной ворчит Эйб.
– Вы что, издеваетесь? – он медленно поднимается. – Шесть часов?!
– Утра или вечера? – спрашиваю я, хотя тело и так знает ответ на вопрос.
– Вечера, – подтверждает Эйб.
– Учащиеся! – раздается голос.
Я заставляю себя открыть глаза и сесть, опираясь на Эйба. На входе в столовую, положив руки на пояс, стоит директор Вон.
– День Испытаний подошел к концу, все решения приняты. У вас есть час, чтобы принять душ, переодеться и вернуться сюда на банкет.
Все встают, недовольно ворча и охая. Первым поднимается Эйб и подает мне руку.
– Как бы я хотел не идти на этот идиотский банкет, – говорит он, придерживая мне дверь. Резкий порыв холодного осеннего воздуха заставляет меня вздрогнуть.
– Ты что, не хочешь узнать, кого куда направляют? – спрашиваю я. Мы срезаем путь и идем мимо научных лабораторий, прямиком во двор.
– А смысл? Думаю, я и так могу сказать, куда отправится каждый из выпускников. Смотри, вон та, – он показывает на Регину Браун, открывающую дверь в свое общежитие, – ЦРУ. И этот, – Стивен Дифазио, входящий в другое здание, – ЦРУ. О, а вон те, – Бекка Штейн, Якоб Ву и Мария Базан, – ЦРУ, ЦРУ, ЦРУ.
– А что насчет вот этой девушки? – показываю я на себя.
– ЦРУ, – отвечает Эйб, улыбаясь. – Но только в следующем году.
Мы остановились у входа в Арчер-холл, мое общежитие.
– Уверен?
Эйб поднимает бровь:
– Помнишь, что сказал профессор Сэмуэльс в самый первый день практических занятий?
Помню. Нас выстроили в линию вдоль стены, а профессор Сэмуэльс критически оценивал то, как мы выглядим, и на основании этого делал свои выводы. Такое бы не прошло в любой другой школе, но только не в Пиле.
Когда Сэмуэльс добрался до меня, его лицо осветила улыбка:
– Твоя внешность, моя дорогая, – сказал он, – этнически неоднозначна. Уверен, через четыре года ЦРУ оторвет тебя с руками и ногами, – а потом двинулся дальше.
