— Будучи Архимагом Эдвара, мне доводилось три раза совершать суд, будучи самому и судьей и палачом. Я делал то, что сделал Кален, три раза. И я знаю, что даже если решение справедливое, законное и верное, это будет напоминать тебе о себе постоянно. Это и есть наказание за самосуд. Калену с этим жить, он сам себе судья. Как представитель Тридцатиградья, я согласен с тем, что суд, который совершил Кален, вынес самое справедливое решение которое могло быть. Что касается права обвиняемого на защиту, тут есть два момента. При свидетеле Малике, преступник признал свои преступления, а никакие оправдания не смягчают подобные действия. Второй момент, Кален предоставил преступнику возможность защититься в поединке, которую тот принял и проиграл. По древним обычаям это допустимо. Я оставляю поступок Калена на его совести и признаю его решение, как законное.
Малик вздохнул свободно. Кален поклонился совету и вышел из зала. Совет продолжил обсуждать размер помощи Тридцатиградью в восстановлении после кризиса.
Малик опоздал. Они договорились на шесть, уже прошло десять минут, а он только входил в кабинет. Кален сидел в новом кресле, которое Малик купил для него, Вашаэль сидел на своем обычном месте, и рядом с ним, снова на локоточке, устроилась Трис. Она теперь его не покидала, и Вашаэль похоже смирился с этим начала получать удовольствие.
— Она опять тут. Трис, у тебя дел никаких нет?
— Малик, я же Высшая. У меня нет других дел, кроме тех, которые я захочу. Не сравнивай меня со своим ворчуном.
— Но все же Трис, есть же какие-то приличия…
Она взглянула на свое одеяние, пожала плечами, и поверх него появилось платье, которое тоже явно не для сокрытия красоты было.
Малик вздохнул. Постоянное присутствие Трис его напрягало. Милена уже заставала ее раз пять, причем каждый раз она была в другом обличии, в кабинете, и как то даже завела разговор с Вашаэлем, что так откровенно пользоваться своими способностями нельзя. А Малику сделала выговор, что он не напутствует Вашаэля на путь истинной моногамии. Малику было смешно, он это скрыть не смог и они поругались. Точнее, как это обычно у них бывало, ругалась лишь Милена, Малик же молчал и делал вид, что он чувствует себя виноватым и во всем признает свою вину. Не так давно он нащупал слабое место Милены, и когда она делала передышку, между отчитываниями его, он делал такие жалобные глаза, как у кота, которого не кормили неделю, и она таяла и снова слышалася ее прекрасный звонкий смех.
— Трис, я прошу тебя, если тебе он так понравился, будь хотя бы в одном образе.
— Малик, еще раз повторяю, я не твой зануда Казраэль. Один образ для меня скучно.
— Угу, а для меня очень весело… Пусть это будут разные образы, но одной девушки, пожалуйста.
— Да что ты так своей женушки боишься?
— Я не боюсь, я уважаю ее чувства. Ее раздражает…
— Заладил… Ребят он всегда так ее слушается?
— А то. Она лишь пальцем поманит, он уже бежит выполнять, — Вашаэль понабрался от Казраэля плоских шуток о брачных отношениях Малика и Милены.
— Полностью согласен, но это можно понять. Он лишь второй маг Арея, она, если захочет, его в эту самую собачку в буквальном смысле заколдует, — и Кален туда же. Малик вздохнул. Эти шутки его достали, с появлением Трис, которая теперь не покидает Вашаэля ни на минуту, тема его уважения к своей жене подымается по десятку раз за встречу. «Казраэль был сама чуткость и остроумие по сравнению с этими клоунами».
— Вот ты помолчал бы, Кален. И вообще, мы собрались не меня обсуждать.
— А праздновать! Доставай свое вино, — после того, как Малик под влиянием слабости угостил Вашаэля вином, из запасов своего отца, он при каждом радостном событии просит распить его.
— Успеется, мы ждем Мирлена и Казраэля. Пора подвести наш итог за полгода.
В комнате возникли облако, а верхом на ней, крупная, обжаренная с корочкой курица, с нежным ароматом. Кален еле сдержал рвотный позыв. Малик заметил это и благодарно улыбнулся куску курятине.
Я знал, что в последнее время эти трое порядком стали действовать Малику на нервы. А это моя привилегия. Да и потом Малик, когда стал постоянно наблюдать Трис, куда теплее и уважительнее ко мне относится. Поэтому специально для него я и прилетел в виде запеченной курицы. Эффект был что надо. Кажется, Кален заново проглотил ужин, которым его накормили в этом доме.
— Приветствую вас, повелитель кур, — на этот раз Кален сдержался. Ну, значит надо уменьшать шутки про куриц, а то он совсем перестанет реагировать. Я превратился в красавицу орочьего племени, специально передразнивая Трис, и сел на другой локоток рядом с Вашаэлем и начала поглаживать его, как это делала Трис. Эффект был великолепным. Вашаэль явно не оценил красоту орчанок, и к нему вернулась его старая боязнь женского пола, он так вжался в кресло, что я побоялся, что он в нем утонет. Меня перебил смех Малика.
Атмосфера была легкая и располагала к приятной беседе. Малик достал шесть бокалов, потом посмотрел на облако, потом на меня.
— А что ты на меня уставился? Я его вообще не понимаю, спроси у него сам.
