Воспарить к небесам полностью

— Ну, извини, что надоедаю тебе этим разговором, но хочу напомнить, что на самом деле у нас не было этого разговора или вообще много разговоров, так как мы не видели друг друга.

— Эми, я работаю.

— Я знаю об этом, Микки.

— У меня есть дети, — продолжал он.

— Это от меня тоже не ускользнуло.

— И времени будет еще меньше, когда я получу должность в пожарной части.

— Чрезвычайно мало, — заметила я.

Грозное выражение исчезло с его лица, сменившись на сердитую, удивленную настороженность, когда он спросил:

— Это для тебя проблема?

Я недоверчиво покачала головой.

— Ты делаешь то, что всегда хотел делать.

— Я достаточно ясно дал тебе понять, что это то, что мне нужно, и поэтому мне не очень нравится твое замечание о том, что я трачу много времени на это.

— Возможно, я высказала это замечание, так как ты тратишь много времени на множество других вещей, и все эти другие вещи на самом деле не касаются меня, — парировала я.

Выражение его лица снова изменилось на недоверчивое, с оттенком негодования.

— Значит, ты взбесилась потому, что хочешь получить свою часть меня?

— Нет, Микки Донован, — отрезала я. — Я взбесилась потому, что хочу, чтобы ты дал понять, что хочешь получить свою часть меня.

Его корпус отклонился назад, голос стал тише, когда он ответил:

— Ты же знаешь, что хочу, Эми.

— Неужели? Извини, это ускользнуло от меня.

— У меня хренова куча дел, и ты это знаешь.

— Ты совершенно прав. Я это знаю. И понимаю. И у меня не будет с этим проблем. У нас было одно свидание, и я знаю, что это не поднимает меня на вершину твоего списка приоритетов. Но мне хотелось бы получить хоть какой-то знак того, что я действительно в нем значилась.

Его лицо снова стало жестким, когда он заявил:

— Мне нужно немного понимания, когда я привожу женщину в свою жизнь, полную дерьма.

— И ты его получишь, — ответила я. — Если бы я еще знала, что мне нужно понять.

— И ты бы узнала, — парировал он. — Если бы, мать твою, спросила.

— Отлично, — отрезала я, разводя руками. — Считай это моей официальной просьбой.

Его глаза вспыхнули.

— Господи, как же, мать твою, ты любишь умничать.

Я подняла брови.

— Должна ли я считать, что ты отклоняешь мою просьбу?

— Да, детка, — отрезал он, направляясь ко мне. — Эта просьба отклоняется до тех пор, пока я не остыну и не смогу говорить с тобой без желания отшлепать по заднице.

У меня не было возможности сделать драматический жест, открыв ему дверь, учитывая, что он двигался так быстро, что оказался там раньше меня, но мне удалось сделать свой последний выпад.

— Я бы оценила твои усилия, Микки.

Я сказала это ему в спину, как раз перед тем, как он захлопнул за собой дверь.

Я уставилась на нее.

Затем подскочила к ней и заперла.

Покончив с этим, под звуки серенады Билли Холидей, я вернулась на кухню, бросила телефон и уставилась на омлет на фантастической новой тарелке, пытаясь убедить себя не брать ее в руки и не швырять через всю комнату.

Билли едва успела начать, как я снова услышала стук в дверь.

Мои глаза метнулись туда, и в проеме стекла я увидела Микки.

— Этому человеку нельзя… верить, — проворчала я, топая обратно к двери, отпирая ее и распахивая настежь, глядя на него снизу вверх и почти крича, я потребовала: — Не стучи в мою…

Я не успела закончить, потому что Микки поцеловал меня. Жестким, агрессивным, затыкающим рот поцелуем, одновременно с тем, как втолкнуть внутрь и ботинком захлопнуть дверь.

Я положила руки ему на грудь, оттолкнула его и резко сказала:

— Не могу поверить… — я не закончила и этого, потому что рука Микки метнулась вперед, поймав меня сзади за шею. Он дернул меня на себя, и я врезалась в его тело прямо перед тем, как его рот снова обрушился на мой.

Я упиралась руками ему в грудь и пыталась сопротивляться хватке на шее.

Но он поймал меня за запястья, крепко держа обе руки между нами.

Это означало, что единственное, что я могла сделать, это оторвать от него губы и громко приказать:

— Убери руки!

Он убрал.

Я сделала яростный шаг назад.

Он сделал яростный шаг в мою сторону, нагнулся и его плечо коснулось моего живота.

Потом он поднялся, вместе со мной на плече, и зашагал по лестнице.

— Микки! — крикнула я.

Он не ответил.

Я была так зла, что решила, что падение с его плеча вряд ли меня убьет, поэтому попыталась вывернуться.

Будучи обученным пожарным, он просто отрегулировал свою хватку, удерживая меня на месте, и продолжал идти.

По коридору.

В мою спальню!

— Отпусти меня, Микки Донован! — завопила я.

Он сделал, как я просила, но только после того, как уперся коленом в мою кровать и сбросил меня с плеча на одеяло.

У меня перехватило дыхание, когда он мгновенно придавил меня своим весом.

Я посмотрела в его сердитые, очень горячие, удивительно красивые голубые глаза, и мне сразу же пришло в голову, что это я сделала их такими.

Я.

— Микки, — прошептала я.

И опять это было все, что я успела сказать до того, как он меня поцеловал. В пыльной строительной одежде, его вес и жар прижимали меня к кровати, его рот был влажным, горячим и требовательным.

Я попыталась отбиться от него.

И потерпела неудачу.