Воспарить к небесам полностью

— Ладно, — вмешалась я. — Мне нравится, что тебе приглянулось мое кресло, Пип. И мне нравится, что ты защищаешь мой эстетичный дизайна, Оден. Но как насчет того, чтобы сделать эту зону, — я обвела рукой пространство, которое мы занимали, — зоной, свободной от споров в течение десяти минут.

Пиппа откинулась на спинку дивана, а Оден, ухмыляясь, снова повернулся к телевизору.

— Эстетичный дизайн, — пробормотал он, явно забавляясь.

Раньше я часто смешила своего мальчика.

Именно тогда, зная это, я вкусила сладость настолько прекрасную, что осознала — я похоронила эти воспоминания, чтобы понимание моей потери не убило меня.

Пиппа подавила громкий смешок, прежде чем также пробормотать:

— Мама такая глупенькая.

Я молча втянула воздух и выдохнула.

Слово «чокнутая» я ненавидела.

С «глупой» я мирилась, так как дети часто меня так называли.

На вкус это тоже было сладко.

По этому я тоже скучала.

Десять минут покоя на самом деле продлились около двух, прежде чем Пиппа раздраженно спросила:

— Мы можем что-нибудь посмотреть, пока ты планируешь записать миллион программ на видеорегистратор?

Я смотрела на происходящее и задавалась вопросом, когда же сын намеревался посмотреть все это.

— Что ты хочешь? — спросил он.

— Что-нибудь, — ответила она.

Оден переключил канал на что-то приемлемое для Пиппы, а затем вернулся к программированию видеорегистратора.

Но он сделал это, спросив:

— Мама, тебе пойдет?

Когда сын (или дочь) произносили «мама» — это было самым красивым словом в английском языке.

— Да, малыш, — ответила я, даже не зная, что мы смотрим.

Но мне было все равно.

Они вернулись.

Мои дети вернулись.

Ко мне.

*****

— Эми, это чертовски здорово, — сказал мне в ухо по телефону Микки.

Я лежала на кушетке в своей комнате.

Дети все еще держали оборону перед телевизором, но я ушла в спальню, потому что было уже поздно.

Кроме того, пришло время написать Лору и Робин.

Но Микки я решила позвонить.

Лор и Робин ответили разными, но одинаково восторженными ответами.

Микки поведал свой устно.

— Вообще-то это дело рук Лори, — сказала я ему. — Некоторое время назад он им позвонил и поговорил с ними.

— Просто катализатор, чтобы закончить работу, которую ты начала, дорогая, — ответил Микки. — Не уменьшай своих заслуг, которые тебе причитаются.

Вот тогда-то все и случилось. Я не знала, почему это произошло.

Но это случилось.

И мой тихий всхлип был слышен.

— Черт, Эми, — прошептал Микки.

— Я скучала по ним, — прошептала я в ответ хриплым и дрожащим голосом.

— Даже не могу этого представить, не хочу, детка, но они вернулись. Радуйся.

— Да, Микки. Это слезы счастья.

— Тогда я не отправлюсь к тебе, и не буду лезть в окно, чтобы утешить.

Боже, он был хорошим человеком.

И вдруг мне захотелось, чтобы это были слезы грусти.

— Ты все еще можешь это сделать, — сказала я ему.

— А как насчет того, чтобы не начинать знакомство с твоими детьми, с того, что они вдруг поймают меня, когда я буду вламываться в твою спальню?

Я все еще немного плакала, хотя и посмеивалась.

— Вот теперь мне нравится то, что я слышу, — пробормотал он.

— Итак, дети, записывают миллион программ, думаешь, это означает, что они придут, чтобы их посмотреть? — спросила я нерешительно, вытирая слезы, потому что хотела, чтобы ответ был однозначным «да», но боялась, что он будет неопределенным.

— Я не знаю привычек твоих детей, детка, но также и не знаю ребенка, который бы записывал шоу, и не собирался его посмотреть. Я также знаю, что если они запишут миллион всего, то пространство на видеорегистраторе будет израсходовано, и им придется как-то его очистить, и подобное дерьмо не будет происходить раз в месяц.

Это было не однозначно.

Но я бы согласилась и на это.

— Надо дать им знать, что они могут прийти в любое время, — заявила я.

— Ты еще не сделала этого?

— В течение следующих двух дней надо повторить им, возможно, больше, чем один раз, что они могут прийти в любое время, — поправилась я.

Я услышала улыбку в его словах:

— Хороший план.

— Ты все еще в пожарной части?

— Да.

— Я должна отпустить тебя, — заметила я.

— Да, но только потому, что я уединился, чтобы поговорить с тобой, а парни нашли меня, и теперь подкалывают за разговор с моей девушкой.

Мне снова очень понравилось, что он назвал меня своей девушкой.

Но я держалась спокойно.

— Не очень приятно.

— Сегодня вечером они убивают время, ведя себя как мудаки.

У меня было чувство, что это адресовано парням.

У меня также было чувство, что я действительно должна попрощаться с Микки.

— Я помогу положить этому конец и пожелаю спокойной ночи, — предложила я.

— Хорошо, дорогая, созвонимся завтра.

— Обязательно, Микки. Будь начеку.

— Всегда, — ответил он. — До скорого, Эми.

— До скорого, дорогой.

Мы отключились, и я уставилась на незажженный камин.

Не уменьшай своих заслуг, которые тебе причитаются.

Нельзя было отрицать, что их дядя Лори помог, позвонив и поделившись своим мнением, что им нужно вести себя прилично.

Но Микки был прав.

В основном это была я.

Я участвовала в битве всей моей жизни с самыми важными ставками.

И я победила.