Итак, он развлекался с друзьями, а мы с Пиппой слонялись по магазинам, чем часто занимались до того, как я потеряла рассудок и детей. То, что нам нравилось делать.
— Ну-ка, посмотрим, — сказал я, и Пиппа схватила бумажную полоску, брызнула на нее духами, помахала ею и протянула мне.
Я вдохнула.
Аромат был свежим и чистым, с нежным цветочным фоном, смягченный оттенками ванили.
Это были не Шанель № 5, но, опять же, с теми духами я покончила и больше у меня ничего не осталось.
Но в аромате, выбранным для меня дочерью, было что-то такое, что мне очень нравилось. Он был тонкий. Сочный. Свежий. Но все равно сложный.
— Возьми этот флакон, сладкая, — сказала я, вдыхая аромат.
Она улыбнулась и сделала, как я просила.
Мы пошли дальше, и она сказала:
— Еще мне нужна тушь.
— Мы возьмем ее тебе, — ответила я. — Ты уже пробовала бронзатор?
— Нет.
Я улыбнулась своей девочке.
— Пойдем поэкспериментируем.
Она улыбнулась в ответ.
Потом мы с малышкой экспериментировали с макияжем.
*****
После того, как я помахала детям, пока они сдавали назад по подъездной дорожке, я нажала на кнопку, закрывающую дверь гаража, и вошла внутрь.
Дверь за мной закрылась, и я побрела на кухню.
Улыбаясь, я схватила телефон и по очереди написала Лору и Робин, делясь всеми новостями о первых более чем за год хороших выходных с детьми.
В этот момент телефон в руке зазвонил.
Это был Микки.
— Привет, дорогой, — ответила я.
— Уже больше пяти. Они уехали?
— Да.
— Сегодня все прошло хорошо?
Он знал про вчера, я сообщила ему об этом по СМС.
— Просто здорово, дорогой.
— Ладно, тогда тащи сюда свою задницу. Я делаю для тебя ужин, и он почти готов.
Пальцы на ногах подогнулись, в животе все перевернулось, а душа взмыла вверх.
— Сейчас буду.
— Эми? — позвал он прежде, чем я успела попрощаться, повесить трубку и помчаться к нему домой (очевидно, чтобы он не увидел, как я мчусь).
— Да?
— Захвати ночнушку.
Колени задрожали, все внутри меня опустилось, а сердце воспарило.
— Ладно, Микки.
— Увидимся через минуту.
— Непременно. До скорого.
— До скорого.
Мы отключились.
Я бросилась за ночной рубашкой.
Я сунула ее в сумку вместе с телефоном, небольшой косметичкой с увлажняющим кремом и средством для умывания, а также дополнительной парой трусиков.
Потом я отправилась к Микки.
ГЛАВА 18
— Детка.
Я продолжал обрабатывать член Микки.
— Эми.
Это было рычание.
Я продолжала двигать рукой и сосать.
Его рука обхватила мою щеку.
— Эми, детка, я тебя предупреждаю.
Каждое слово было стоном.
Я приподнялась, удерживая головку во рту, перекатывая по ней языком, и посмотрела вверх на его фантастическое тело, в его пылающие синие глаза.
Это было мое. Я давала ему это.
Удерживая его взгляд, я скользнула вниз, глубоко принимая его в себя.
Его голова откинулась на подлокотник кушетки, и, наблюдая за этим, я почувствовала, как между моих ног хлынул поток влаги.
Тогда я продолжила, отдалась ему вся, с размахом, и проглотила доказательство своих действий.
Я вылизала его дочиста, а потом стала подниматься по его телу, целуя живот, грудь, шею, и только когда его руки сомкнулись вокруг меня, я прижалась кожей к коже Микки.
Я поймала его взгляд, и он пробормотал:
— Она симпатичная, умная, делает отличные пирожные и глотает.
— Это что, печать одобрения? — спросила я.
Его рука скользнула вниз и сжала мой зад.
— Будто ты не знаешь, что мужчина сходит с ума от женщины, которая берет
Я ухмыльнулась, и могла бы сказать, что это выглядело самодовольно.
Его пристальный взгляд сузился, остановившись на моих губах, прямо перед тем, как он вскочил. Я вскрикнула. Потом оказалась головой на подушке на другой стороне кушетки, а Микки опустился сверху.
— Награда, — прошептал он.
И без колебаний начал прокладывать себе путь вниз по моему телу, пока не закинул мои ноги себе на плечи, склонился между ними лицом и на сто процентов не доказал, что значит награда в стиле Микки Донована.
*****
Был сентябрь, погода стала чуть прохладнее, хоть и не сильно. Но у меня в спальне был камин. Его легко было зажечь, и это было романтично. Итак, перед упомянутым огнем, после того как я отдалась Микки ртом и он ответил тем же, мы лежали на кушетке под новым, пушистым, мягким пледом, голые и молчаливые, иногда лаская, но в основном просто обнимая друг друга и наблюдая за огнем.
Это было в среду после того, как дети от меня уехали, а Киллиан и Эшлинг находились у друзей: Киллиан просто зависал, а Эшлинг делала какой-то школьный проект.
Это означало, что у нас есть время.
Время, которое должно было закончиться.
— Когда тебе нужно ехать за Киллом? — спросила я.
— В восемь тридцать.
Стараясь быть как можно ближе к нему, я потянулась к ближайшему предмету, который мог дать мне то, что нужно, — к его телефону. Я нажала на кнопку внизу и увидела, что еще только восемь.
Я бросила телефон и снова прижалась к нему, бормоча:
— Еще полчаса.
— Поедем со мной.
Моя голова на его груди дернулась, прежде чем я подняла ее и посмотрела на него.
— Что, прости?
