Каждый платил налоги, и только с налогом на имущество из бюджета должно было выделяться денег больше, чем на цветы, праздничные украшения, приличные дороги (которые, возможно, вообще не были заслугой города, а относились к округу или даже штату), переработку отходов и чистоту улиц.
— То, что ты сделала для этих мальчишек-боксеров, было круто.
Мои мысли о финансах города вылетели в окно, когда я устремила взгляд к сыну.
Голос у него был странный.
Не заспанный.
Печальный.
Когда я поймала его взгляд, то увидела в нем отражение его тона и почувствовала, как сжалось сердце.
— Мой друг Джо и его младший брат, оба состоят в этой лиге, хотя Джо входит в группу постарше. Но семья Джо не купается в деньгах. Они не могут позволить себе перчатки, шорты и все остальное, что им нужно. Думаю, так же как и в борьбе, не весело надевать потный шлем после сотни других парней пользовавшихся им до тебя, даже если он чистый.
Я посмотрела на сына, чувствуя себя очень хорошо, но ничего не сказала.
— Джо был в полном восторге, что ты собрала столько денег. Ему это нравится. Боксировать. Он в лиге уже пять лет. Говорит, что в этом году, с этими деньгами, он станет лучшим.
— Ну, сейчас я чувствую себя еще счастливее, чем прежде, — ответила я.
— Это было круто, — тихо повторил он.
Вместо того чтобы заплакать, я нежно ему улыбнулась.
— Я вел себя как мудак, — прошептал он.
Наш разговор зашел о том, чего я не хотела, чтобы сын касался.
У меня защипало в носу, и я прошептала в ответ:
— Оден. Не надо.
— Если подумать, у тебя были на то причины, — сказал он.
— Да, — согласилась я. — Но я должна была защитить вас от этого.
— Наверное, — пробормотал он неубедительно.
Я придвинулась ближе к нему и заявила:
— Мы все двигаемся дальше. С прошлым покончено. Оно позади. Сейчас — это сейчас. И сейчас хорошо. Так что давай не останавливаться на достигнутом, дорогой.
Он склонил голову набок, избегая моего взгляда, и, похоже, хотел что-то сказать, но промолчал.
— Я могу держаться настоящего.
— Хорошо, — ответила я.
Он поймал мой взгляд.
— Ты счастлива?
Я ободряюще ему улыбнулась.
— У меня все отлично, малыш. Очень, очень хорошо. И да, я счастлива. — Это не было ложью. Но я должна была увести его от этого разговора. — Ну что, хочешь вафель или как?
Его губы дрогнули, и он спросил:
— Где вафельница?
— Шкафчик рядом с раковиной.
Я принялась за работу. Сын достал для меня вафельницу. Затем он налил сок и сел на табурет.
— Ничего, если я приду и зависну у тебя, чтобы посмотреть что-нибудь из своих программ? — спросил он, и мое сердце подпрыгнуло, когда он продолжил: — У Мартины записана куча ерунды, так что мы с Пип многое пропустили.
Эгоистичная, одержимая видеорегистратором Мартина.
Но он только что упомянул ее, не напрягаясь по этому поводу, так что это было признаком того, что он верил, что я пережила трудные времена, как и он.
А это означало всё.
— Конечно, — небрежно ответила я. — Просто предупреди, что приедешь.
— Круто, — пробормотал он.
Я как раз выливала первую вафлю на жаровню, когда из своей комнаты вышла Пиппа почти в том же наряде, что и сын, только футболка была бледно-желтого цвета, а штаны — в желтую, зеленую и персиковую клетку.
— Доброе утро, милая, — сказала я. — Хочешь вафель?
Она ошеломленно смотрела на вафельницу, пока шла на кухню и садилась на табурет.
Только тогда она сказала:
— Да.
Я опустила крышку и едва удержалась, чтобы не закружиться на месте.
— Тебе нужен обеденный стол, или это место забито, чтобы ты устраивала там буддийскую медитацию? — поддразнил Оден.
Я ухмыльнулась ему.
— Меня выдал обеденный стол.
— Он тебе понадобится, когда дядя Лори, Мерсер и Харт приедут на День Благодарения, — заметил Оден.
Совершенно верно.
Настало время сделать покупку обеденного стола главной миссией.
— Просто чтобы вы знали, я разговаривала с дядей Лори, и они подумывают об этом, но тетя Мэриэль тоже может приехать.
Оба ребенка не выглядели обрадованными этой новостью. С другой стороны, иметь бездушного, бесчувственного вампира в качестве тети для своего любимого дяди — моим детям тоже не нравится.
Пиппа подключилась первой и предложила:
— Сегодня можно зайти в парочку магазинов.
Я уцепилась за это, стараясь не выглядеть слишком обрадованной.
— Ты в деле.
— Боже, мебельные магазины, — пробормотал Оден.
— Пойдешь со мной и сестрой, на обед будет омар на «Рынке Омаров», — подкупила я сына.
— Оден готов на все ради омара, — вмешалась Пиппа.
Ей не нужно было говорить мне об этом. Я это знала.
— Добавь суп из омаров поверх омара, и я готов, — предложил Оден.
— Значит, у нас появились планы, — сказала я.
Пиппа выглядела сонно возбужденной.
Оден выглядел покорным, но не угрюмым.
А я парила на вершине мира.
*****
— Эти точно твои, — заявила Пиппа.
Я посмотрела на дочь, которая держала в руках флакон духов.
Мы были в «Sephora». Поход за обеденным столом оказался полным провалом. «Рынок Омаров» был просто потрясающим. И мы приехали в торговый центр, потому что туда хотела пойти Пиппа и потому что друзья Одена уже были там.
