— На самом деле, нужно. Потому что, если ты не выскажешь его мне, оно сожрет тебя изнутри, а ты нужен детям целым, стойким и способным к борьбе. Так что я выслушаю все, что у тебя накопилось. Это совсем не трудно. У тебя будет это, а, значит, будет то, что нужно, чтобы позаботиться о детях.
Микки молчал, и ночь была тиха. Это продолжалось так долго, что я напряглась.
— Микки?
— Шестнадцать лет. Черт, этот мудак все продул.
Я расслабилась, прижавшись к нему.
— Я баловала наших детей, — призналась я. — Давала им все, что они хотели.
— Да, я ощутил это на себе, — ответил он.
— Конраду это не нравилось. Он говорил мне об этом. Я его не слушала.
— Боже, черт, прости. Ты права. Удивительно, что твои дети живут, не находясь на постоянной терапии. Теперь я понимаю. Ты избаловала детей. У этого парня были все основания тебя бросить.
В его голосе звучала легкость, но на всякий случай я спросила:
— Ты шутишь?
— Да, мать твою, Эми. Черт, — ответил он дрожащим голосом.
Я прижалась щекой к его груди и тоже начала посмеиваться.
Потом громко рассмеялась.
Микки громко засмеялся вместе со мной.
Остановившись, я подняла бокал и сделала глоток вина.
Микки сделал то же самое, но с пивом.
Мы молча сидели в темноте.
Но я надеялась, что это был один из классных моментов Микки Донована.
Или, может быть, даже намек на вспышку счастья.
*****
На следующий день на кухонном столе зазвонил телефон.
Я увидела, что звонит Микки, схватила трубку, посмотрела вверх, увидела включенный телевизор и торчащие в разные стороны ноги детей. Ни один из них не посмотрел в мою сторону, поэтому, направляясь в свою спальню по коридору, я небрежно ответила:
— Привет.
— Привет, я вернулся. Хорошо провела день?
— Думаю, да, хотя меня немного беспокоит то, что, судя по всему, у детей серьезная зависимость от телевидения.
— Они снова у тебя?
Я добралась до комнаты, тихонько прикрыла дверь и села на кровать, сказав:
— Да. Сегодня воскресенье, но около десяти утра они мне написали, и были здесь в течение часа. Мы вместе пообедали. Отправились на «Ровере» на прогулку. И вместе ужинаем.
— Это хорошо, Эми.
— Так и есть, Микки. Очень хорошо. Удивительно хорошо. Но немного странно.
— Дети смотрят телевизор, детка.
— Знаю. Но здесь что-то не так.
— То есть?
— Только что они почти не разговаривали со мной. А в следующую минуту все по-другому. Мы слишком быстро перебрались на другую сторону. — Сидя на кровати, я скрестила ноги. — Но теперь мы ускоряемся. Они часто бывают здесь, и я очень хочу, чтобы так и продолжалось. Хочу, чтобы они остались здесь навсегда. Но есть что-то в этой перемене, что заставляет меня думать, что либо они избегают своего отца, либо Мартина утверждает свое жестокое и необычное наказание, не позволяя двум подросткам ничего делать.
— Может, они поняли, как были строги к тебе, и пытаются загладить свою вину, — предположил он.
— Может, — пробормотала я.
— Просто продолжай. Делай, что делала. И делай это хорошо, не омрачай ничего, когда не знаешь, есть ли о чем беспокоиться.
Это был хороший совет.
— Я так и сделаю.
— Хорошо, — сказал он. — И, говоря о детях.
— О боже, — пробормотала я.
— Да. Эш и Килл знают, что их подруга и соседка Эми — папина девушка.
Снова девушка.
И снова это приятно.
Но я все еще была наготове.
— И что? — подтолкнула я.
— Килл отнесся нормально. Не сразу, его беспокоила мама, у него были вопросы о том, что это значит для нас с ней, и было не очень весело делиться тем, что больше никогда не будет меня и его мамы. Он смирился с этим, не устраивая дерьмового припадка, что было удивительно, но хорошо. Эш никак не прореагировала, кроме как сказать «Без шуток, папа?» — и это начало выводить Килла из себя, потому что он подумал, что она знает что-то, чего не знает он, а он этого не любит.
— Но теперь все в порядке?
— Я бы пригласил тебя сегодня на ужин, но не думаю, что провести с тобой весь вчерашний день, а теперь и сегодняшний вечер — это хорошо. Но, думаю, если мы продолжим втягивать их в это, все наладиться.
Я улыбнулась в телефон.
— Это хорошо.
— Итак, завтра и во вторник я буду в пожарной части. Это означает — телефон на тумбочке.
— Верно, — согласилась я, все еще улыбаясь.
— В среду детей с тобой нет, я приглашаю тебя на ужин и в кино.
Мы с Микки в темном кинотеатре.
Звучало фантастически.
— С удовольствием, Микки. Но мы поедем на моем «Лэнд Ровере».
— Ладно. Я за рулем.
— Ты за рулем? Но он мой.
— Я произвожу на тебя впечатление мужчины, которого возят?
— Джимбо возит тебя на пожарной машине, — заметила я.
— У Джимбо нет вагины.
Я резко выпрямилась.
— Неужели?
— Либо твоя задница на пассажирском сиденье моего «Экспедишен», либо на том же месте в твоем «Ровере», — заявил он.
— Микки, машина новая. Мне она нравится. Мне потребовались все силы, чтобы позволить Одену прокатиться на нем сегодня. Я хочу сесть за руль.
— Будешь ездить на машине следующие пару дней. В среду вечером ты знаешь свой выбор.
Ему повезло, что он был таким потрясающим, когда временами вел себя так раздражающе.
— Тебе нужно сдать анализы, — отрезала я. — У тебя явно избыток тестостерона, а это вредно для здоровья.
