Микки высказал мои мысли.
— Не уверен, что это хорошая идея.
— Я не лучшая компания, Микки. Со мной все будет в порядке, и я приду другим вечером.
— Эми…
— Со мной все будет в порядке.
Он ответил не сразу, а когда ответил, это было:
— Подожди.
Я ждала.
Он вернулся.
— Черт, появилась работа по кровле. После работы я должен поехать и посмотреть.
— Видишь? Сегодня не наш вечер.
— Точно, — ответил он. — Я позвоню тебе позже.
— Ладно, Микки.
— До тех пор держи нос по ветру.
— Обязательно, милый.
— Пока, детка.
— Пока, Микки.
Мы отключились, и я, собравшись, взяла немного хумуса и кукурузных чипсов и расположилась перед телевизором, но не стала смотреть «Кокон» (или «Дневник памяти», или «Жареные зеленые помидоры»). Вместо этого я начала смотреть «Рок на века» и надеялась, что Киллиан его не увидит, потому что подражание роли Тома Круза в этом фильме могло бы взорвать голову Микки.
После фильма я стала переключать каналы, когда в дверь позвонили, я вздрогнула и поднялась, глядя через спинку дивана на дверь.
Обзор был не самый лучший, но все же я могла разглядеть через витражное стекло Микки.
— Вот он и позвонил позже, — пробормотала я про себя, радуясь, что у меня есть парень, который пришел ко мне после очень плохих новостей, испортивших мой день.
Я скатилась с дивана, подошла к двери, отперла ее и вздернула голову.
— Привет, — поздоровалась я.
— Привет, — ответил он и подтолкнул ко мне блестящую сумку с ручками. — Это та самая хрень?
Я уставилась на него, нахмурив брови, прежде чем взяла сумку, открыла ее и увидела внутри флакон с гелем для душа и еще один с увлажняющим кремом. Ударяясь между ними, в пластмассовом футляре гремела зубная щетка.
Я не пользовалась средствами, что продавали в местном супермаркете.
Мои были дорогими, и мне доставляли их прямо из салона или я брала их в торговом центре.
Ради меня он съездил в торговый центр.
Я медленно поднял голову и, не зная, что еще сказать, прошептала:
— Да.
— Хорошо, — ответил он, протиснулся мимо меня, прошел на кухню, схватил мою сумочку, телефон и вернулся ко мне. — Ключи у тебя в сумочке?
— Да, — повторила я.
Он протянул мне сумочку.
— Доставай.
— Микки, я…
— Пойдем, детка. Я умираю с голоду, а Эш уже приготовила ужин. — У меня отвисла челюсть, когда он перевел взгляд на телевизор. — Черт. Он включен. Я займусь им.
Затем он подошел к телевизору, выключил его, а затем все лампы, что я зажгла.
После этого он вернулся ко мне.
— Ключи? — подсказал он.
— Хочешь сказать… что я… я проведу ночь у тебя дома? — запинаясь, произнесла я.
— У тебя был дерьмовый день, — ответил он. — Ты потеряла того, кого знала. Не уверен, насколько вы были с ней близки. Но это точно тебя подкосило. Так что ты не будешь сидеть здесь одна и не будешь спать одна. Ты пойдешь ко мне. Я сообщил детям, что сегодня не стало миссис Макмерфи. Им это не по душе, как и тебе. Так что мы поужинаем и развеемся, а потом ты уснешь рядом со мной, в основном, чтобы я мог спать рядом с тобой и знать, что ты в порядке. Дети знают, что ты проведешь ночь у нас. Они понимают почему. И хотят, чтобы ты пришла. Так что, Эми, вытаскивай ключи, чтобы мы могли запереть дверь и вернуться в дом, где я смогу поесть.
Я почувствовала, как на глаза снова навернулись слезы.
— Детка, — нетерпеливо сказал он, — поплачешь у меня дома. Мы спрячемся в моей комнате. Но только после того, как мы со всем закончим, мне нужно всего лишь добраться до кухни, чтобы набить себе живот.
Я облизала губы, сжала их и сделала вдох через нос.
Затем я наклонила голову, достала ключи и вышла за дверь.
Микки последовал за мной.
Я заперла дверь.
Микки схватил меня за руку и повел к себе.
Нам не пришлось прятаться в его комнате.
К тому времени, как мы добрались до дома, я уже взяла себя в руки. Так что, Микки без промедления отправился набивать себе живот.
*****
Как Микки с моими детьми, но с большей практикой, после ужина я и Донованы убрались на кухне.
Могла сказать, что за ужином дети были немного ошеломлены новостью о миссис Макмерфи, но так как они встречались с ней всего пару раз, то в основном осторожно приглядывались ко мне.
Это было очень мило.
И так продолжалось, пока мы убирались на кухне, но сев перед телевизором, Киллиан громко заявил:
— Ладно. Просто хочу это сказать. Она была сумасшедшей старушенцией и очень забавной. Почему мы не можем думать о смешном? Если бы она была сейчас здесь и в своем уме, разве она не хотела бы, чтобы мы думали о ней и о том, какая она смешная?
— Килл, — рявкнула Эш, которая в тот вечер решила не запираться в своей комнате.
— Я говорю серьезно, — огрызнулся он. — Хочу сказать, я не знал ее, когда она была в своем уме, но если бы у меня когда-нибудь съехала крыша, я бы хотел, чтобы люди думали, что я смешной, а не волновались из-за меня и не грустили. И после того, как я умру, я хочу, чтобы они помнили меня таким. Это гораздо лучше, чем грустить.
— Может, Эми хочется погрустит, — возразила Эшлинг. — Она знала ее лучше, чем ты.
— Я украла ее зонтик, — вмешалась я в разговор.
Все три пары глаз семейства Донован уставились на меня.
