— Консультация по вопросам брака? — cпросила я у телефона, лежащего на кухонном столе рядом с тем местом, где готовила.
Лор был на другом конце провода, и мы разговаривали по громкой связи, так что я могла продолжать делать свои сэндвичи из шоколадного печенья с прослойкой из шоколадной глазури. Двойное наслаждение. Настоящий победитель. И я готовила еще кое-что, потому что на следующий день миссис Макмерфи исполнялось девяносто лет, и пусть она думала, что я нацистка, но я буду нацисткой, принесшей ей подарок на день рождения.
— Консультация по вопросам брака, — подтвердил Лор.
Я намазала обратную сторону печенья глазурью из сливочного крема и спросила:
— Ты спятил?
— Нет, — ответил Лор с улыбкой в голосе.
— Ладно, ты так думаешь, тогда я спрошу — это действует?
— Я узнал, что она не возражает против моей загруженности на работе, потому что за три сеанса ни разу об этом не упомянула. Однако ее раздражает, что я иногда не попадаю грязными носками в корзину для белья. Не могу представить, почему это ее раздражает, так как два раза в неделю к нам приходит женщина, которая убирается и стирает, поэтому она даже не притрагивается к моим носкам. Однако теперь я убеждаюсь, что попадаю носками в корзину.
Я знала, что такое работа допоздна. Мой бывший муж тоже так работал. Мне это было ненавистно, но он любил свою работу, хотел стать нейрохирургом с шестнадцати лет, как и его дядя, который тоже был нейрохирургом, и позволял Конраду находиться в комнате для наблюдений и смотреть за операциями.
Увы, теперь я знала, что эта поздняя работа была не только ради пациентов.
Кроме того, у меня тоже была уборщица, но Конрад даже не утруждал себя тем, чтобы бросить свою одежду где-нибудь рядом с корзиной. На самом деле мне было все равно. Он работал. У меня было достаточно времени, чтобы собрать одежду и выбросить ее в корзину.
Если бы мы посетили консультацию по вопросам брака, я могла бы упомянуть о задержке на работе… предположительно.
На стирку мне было плевать.
— Лори… — начала я.
— Это нужно сделать, — сказал он мне.
Я прижала верхнее печенье и отложила его в сторону, спросив:
— Зачем?
— Затем, чтобы я смог сказать себе и сыновьям, что сделал все, что мог.
Я закрыла рот, но сделала это, кипя от злости.
Он был прав. Он должен был сделать это, чтобы жить с полученным результатом, но чтобы и его сыновья также могли видеть, как он в последний раз пытается все наладить с их матерью, прежде чем, надеюсь, он примет решение оставить жену и найти свое счастье.
Но мне была ненавистна сама мысль о том, через что эта ведьма заставит его пройти, в том числе и во время этих сеансов.
Серьезно?
— Что же, если ты так настроен, то, как я понимаю, День Благодарения отменяется, — заметила я, раздраженно хватая еще одно печенье.
— Я говорил с Мэриэль о поездке. Мы подумываем об этом.
Меня слегка затошнило при мысли о том, что Злая Ведьма из Санта-Барбары запятнает своей злобой мою причудливую пляжную гостевую спальню.
Проглотив это, я заявила:
— Если она приедет, я приглашу Робин. В этот День Благодарения дети у ее бывшего. Ей было бы легче.
— Мими, — раздраженно сказал Лор.
— Мерсер и Харт любят Робин, — напомнила я ему, и они действительно ее любили. Племянники думали, что она просто бомба.
— От нее Мэриэль на стены будет лезть, — напомнил он мне.
— Конечно, будет, из-за сексуального напряжения между ее мужем и красивой, энергичной женщиной, которая знает, каково это, когда какой-то придурок разбивает ей сердце, и которая знает, что сделать хорошего мужчину счастливым — стоит любых усилий.
— Ты осознаешь, что вы с Робин слетели с катушек, когда мужья вам изменили, а теперь ты пытаешься свести меня с лучшей подругой прямо под носом у моей жены.
Мне было все равно, что это обо мне говорит, я ни капли не беспокоилась по этому поводу. И объяснила брату, почему:
— Я бы сомневалась, если бы твоя жена дала понять, что она все еще жива. Черт возьми, если бы она дала понять, что по-прежнему остается человеком. Я не уверена в законах, тебе лучше знать, но не думаю, что можешь изменить нежити, чья единственная цель на этой земле — сеять зло. На самом деле, я сомневаюсь, что ваш брак вообще действителен. Вампиру можно давать клятву верности?
— Господи, ты в плохом настроении, — заметил Лор, и я услышала в его голосе насмешку, заставившую меня еще больше утвердиться в убеждении, что ему нужно оставить жену. Ни один мужчина, который по-прежнему любит супругу, не позволит никому, даже своей младшей сестре, говорить о ней так плохо.
Но он не ошибся. Я была в плохом настроении.
В очень плохом настроении.
А все потому, что, по моему мнению, дела с Микки шли не очень хорошо.
И все потому, что у нас не было секса, что, по общему признанию, было бы трудно сделать, так как я редко видела Микки.
Все началось очень многообещающе и продолжалось так… в течение двух дней.
Ужин в моем доме поменялся на ужин у Микки, потому что Эш хотела что-то приготовить, а я бы ей в этом помогла, и она знала свою кухню, поэтому чувствовала себя на ней более комфортно.
